Девушка сглотнула, ее кулаки на миг сжались так, что ногти впились в ладони. Очевидно, она не ожидала, что Игорь Михайлович так жестко будет вести переговоры. В конце концов, само его предложение ею расценивалось, как попытка купить своих братьев и сестер, а не примирить разрозненное семейство. То есть, в глазах Анастасии Валентиновны Игорь Михайлович начал с позиции слабого соперника.

Но она все же нашла в себе силы кивнуть со всем полагающимся достоинством.

— Знаю, цесаревич. Каторгой до двадцати лет и штрафом для семьи преступника, — ответила она.

— А раз боярыня Тормашина тебя поддерживает во всем, в случае нарушения с твоей стороны вы с ней обе отправитесь копать урановые рудники. Ну, или чем там женщины занимаются в таких местах? Насколько я наслышан, иметь сразу нескольких любовников, боярыне не привыкать, — жестко произнес мой биологический брат. — Несдержанность, Настенька, может привести к твоей смерти. Уж поверь, я знаю достаточно, и впредь буду знать все о тебе, твоих беседах и встречах. Мы поняли друг друга?

— Поняли, цесаревич, — шумно выдохнув, кивнула боярышня.

— В таком случае я, как глава рода Милославских, официально признаю тебя своей кровной сестрой, Анастасия Михайловна Милославская, — поведя рукой, сказал наследник престола.

Волна жара взметнула подол платья девушки, но быстро сошло на нет. Как и в случае с двумя другими Милославскими, дар был не слишком силен в момент активации.

— Ступай, тебя проводят в твои покои, где ты будешь дожидаться официального выхода, — велел цесаревич. — Твои служанки прямо сейчас будут возвращены в московский особняк Тормашиных, им нечего делать в Кремле, это чужая для них земля. А тебе будут помогать люди Милославских. Они уже ждут тебя за дверью, Анастасия.

— Благодарю, Игорь, — поклонилась наша биологическая сестра. — Но могу ли я попросить?..

Цесаревич вскинул бровь, всем своим видом демонстрируя удивление ее наглостью. После такого разговора еще и выдвигать просьбы — Анастасия явно далеко пойдет с такой напористостью. Теперь-то она Милославская, и мало найдется тех, кто посмеет ей отказать.

— Я слушаю.

— Я вижу, что рядом с тобой опять стоит князь Романов, — произнесла она, впервые бросив в мою сторону взгляд. — Раз уж ты при Романове открыто говоришь о моих прошлых делах, значит, он в курсе. Могу я попросить тебя хотя бы не подсматривать за мной в душевой и уборной? Не хочу, чтобы Дмитрий Алексеевич оказался в моей постели, пусть и только наблюдателем.

Игорь Михайлович запрокинул голову и рассмеялся совершенно искренне. Я же положил руку на ремень брюк, заложив большой палец за пряжку с гербом.