– Помоги мне, – прошептала женщина. – Я хочу забыть, что натворила. Хочу забыть эту мразь – наши Царства. Хочу забыть, как исковеркала свою жизнь. Спаси мою душу, Ясень.

Чего я хочу?!

Он отыскал Карбида на крыше самого высокого больничного корпуса. На верхней палубе бетонной коробки, с которой открывался исключительный вид на электрический калейдоскоп ночной Москвы.

Герман сидел в знакомой позе: прислонившись спиной к вентиляционной трубе. Справа, под рукой, бутылка водки. Слева, положив голову на бедро Карбида, устроился толстый Агава.

– Попрощаться?

– Нет.

– Появилась?

Ясень уселся рядом и задрал рукав сорочки. На его предплечье чернели прямой крест и девиз: «Dormiunt aliquando leges, nunquam moriuntur».[8]

– Ты будешь хорошим комендантом, – улыбнулся Карбид. – Ручной Привод не ошибается.

Агава добродушно фыркнул.

– Пошел ты.

Виктор глотнул водки и оглядел город, ища взглядом взлетающие к небу «искры».