Внезапно лиса что-то чует.

Опасность.

Она разворачивается и бежит обратно туда, откуда пришла, — не останавливаясь и даже не замедляясь, пока не достигает леса. Оказавшись меж деревьев, она постепенно сбавляет ход и оглядывается.

Вдалеке на вершине холма стоят три женщины и смотрят.

Но неужели они могут видеть её с такого расстояния? Разве это возможно?

Пока лиса растворяется под покровом тьмы, она знает наверняка лишь одно: в этот странный холодный октябрьский вечер здесь уже не она охотник.

Они.

«В сне сновидца приснившийся проснулся». — Хорхе Луис Борхес

Один

Сияй...

Он должен помнить: теперь он видит вещи иначе — даже когда спит. Сны, его убежище, приходят легко. Только они и остались, чтобы защитить его от тьмы, от пустоты. Сны всегда были у него яркими, хотя в последнее время стали ещё ярче — с тех пор, как появились таблетки, крошечные пилюли, призванные расслаблять и приводить мысли в порядок, снимать тревогу и тоску. Они действуют, но кто знает, что они делают с ним в долгосрочной перспективе? Врачи уверяют, что лекарства совершенно безопасны, — но безопасность есть миф.

Звуки сна, волшебства, уплывают, оставляя его в неопределённой тишине. Сгорбившись на краю кровати, Маркус Бэньон смотрит на маленький пластиковый флакон в руке, на крышку с защитой от детей и рецептурную наклейку. Ещё одни оковы, ещё одни цепи. Но к чему они его прикуют? Он не знает. Пока не знает.

Марк откручивает крышку, роняет таблетку на ладонь, потом тянется за бутылкой воды с прикроватного столика. Прежде чем успевает дальше анализировать ситуацию, он бросает таблетку в рот и запивает её.

— Ты в порядке?

Вместо того чтобы обернуться на голос, он смотрит в пол. — Если бы я никогда больше не слышал этого вопроса, это было бы слишком рано.

— Прости, — говорит она.

— Не нужно.

— Как ты? Так лучше?

Марк вяло кивает.

Она остаётся в дверях. Что-то мешает ей полностью войти в комнату. Жалюзи в спальне опущены, но свет за её спиной оставляет её в силуэте и намекает на сумерки или рассвет. Едва ли это важно. — Ты уверен, что готов к этому? — спрашивает Брук. — Мы можем не ехать.

— Сполдинг потратил много сил, чтобы всё устроить. Мы не можем разочаровать его.

— Дело не в том, чтобы не разочаровать Сполдинга. Дело в том, что для тебя лучше всего.

— И для тебя.

— Думаю, это может быть хорошо для всех.

Жаль, что она звучит не убедительнее.

— Иногда смена обстановки может быть очень позитивной вещью. Даже врач сказала, что было бы хорошо уехать куда-нибудь тихое и —

— Всё в порядке, — заверяет он её. — Всё хорошо.