В феврале того же года у компании Форда латиноамериканские промышленники выкупили по дешевке закрытую фирму Ford Airplane Company, а при этом оказалось, что они же вошли в долю корпорации Пратт энд Уитни, став пусть и не самым большим, но серьезным ее акционером. К этому времени Генри Атертон уже не сомневался, с кем ему приходится работать, слишком много его продукции уходило в страны Латинской Америки, а потом оказывалось перепродано в далекий Советский Союз. И ушки Хаммеров! Но старика Генри все пока что устраивало: его корпорация вышла из серьезного кризиса, вызванного биржевыми манипуляциями Эдселя Форда, приобрела солидных и платежеспособных заказчиков, увеличила свою капитализацию, что позволило ей чувствовать себя намного лучше.

Что получил из этого Советский Союз? В первую очередь присадки, необходимые для уверенного производства нитроглицериновых порохов[4], которые широко использовались в ракетных установках залпового огня, которые вот-вот назовут «Катюшами», поставки AC&DC позволили резко увеличить производство снарядов больших калибров, для гаубиц и артиллерии особого назначения. Так что снарядный голод сорок второго нам уже не грозил. А синтетическая резина, которая производилась в США по технологии, отличной от советской, оказалась намного прочнее и дешевле в производстве, так что получение не только технологий, но и оборудования для такого производства было для СССР важнейшей задачей[5].

Не меньшее значение имела и комбинация с самолетами и моторами: в СССР начали поступать самолетные моторы Пратт анд Уитни мощностью 1000 л.с. и выше, а американские специалисты помогали налаживать производство авиадвигателей в далеком Советском Союзе. Знало ли об этих телодвижениях в руководстве США? Знали. И в промышленных, и политических кругах. Вот только курс на стравливание СССР и Германии был главным «трендом» правящих кругов США. И усилить СССР, закрывая глаза на «моральное эмбарго», когда внешние условности соблюдены, почему бы и нет?

Время! Как время быстро бежит! В номере господина Атертона раздался звонок. Через несколько секунд круглолицый, энергичный, вечно улыбающийся мистер Мигель уже расположился напротив директора AC&DC с порцией коллекционного шотландского виски в руке. Он привез своему партнеру коробку сигар с далекой Доминиканы, утверждая, что они мало уступят его, Атертона, кубинским сигарам. Для Мигеля, которого мы знаем намного лучше как товарища Григулевича было своеобразным хобби тащить любителю сигар Генри Фрэнсису табачные изделия из самых экзотических мест. Они были хуже кубинских, но эти попытки воспринимались стариком благожелательно. Курец курца видит издалека.