— Товарищ Сталин, сейчас коминтерновская агентура в Финляндии практически вся вычищена. Роль в этом агента «Перевертыш» несомненна. Источники НКВД утеряны, вся надежда была на информаторов ГРУ, но и среди них потери. Сейчас прорабатывается совместная операция по координации оставшихся у нас возможностей. Приложим все силы для выполнения поставленной задачи, если руководство посчитает раскрытие тайны гибели Маннергейма необходимым.

Берия говорил спокойно, но спокойствие ему давалось непросто. После целого ряда блестящих операций внезапно пришла черная полоса. Эх, Лаврентий Павлович! Через пару месяцев ты будешь считать эту полосу белой!

— А я думаю, что сиеминутная выгода от разоблачения германского заговора слишком обманчива. И Лондон, и Вашингтон прекрасно знают, чьих рук это дело. А если финны начнут активные действия, то надо, чтобы наша агентура стала работать по вскрытию оперативных планов их армии. Не будем светить те силы, что у нас остались. Пусть работают на перспективу. Как вы считаете, товарищи? — Иосиф Виссарионович резко развернулся, так, что присутствующим показалось, что заскрипел паркет под его ногами. Конечно, толстый ковер и мягкая обувь, которую носил Сталин у себя в кабинете скрывали шум шагов, но только не сейчас. Казалось, что страна делает огромный разворот к войне. Активные и наглые действия германской разведки подтверждали все наши опасения. Увидев, что возражений не последовало, хозяин кабинета немного поморщился, он ожидал получить какие-то критические высказывания, а тут единодушная тишина. И тогда прозвучал еще один вопрос:

— А что там у нас по переговорам Германии с Лондоном? Идут? Что слышно? Раз заинтересованные службы все равно здесь, послушаем, что в мире люди говорят. Да…

— Товарищ Сталин, переговоры Гесса в моем времени начались уже вечером двенадцатого мая, основная часть переговоров закончилась рано утром пятнадцатого, девятнадцатого Гесс передал кодированное сообщение об окончательных результатах переговоров. Того же пятнадцатого мая к нам вылетел Ю-52. Это говорит о том, что было и промежуточное сообщение о прогрессе в переговорах. На сегодня данных о прибытии Мартина Бормана или какого-нибудь другого переговорщика нет. Кстати, из всех переговорщиков вариант с Борманом для нас наилучший.

— В чем же? — Иосиф Виссарионович подошел ко мне вплотную.

— Нашими специалистами составлен психологический портрет Бормана. Он для дипломата слишком прямолинеен, мало образован, не отёсан, груб, будет упрямо и упорно гнуть свою линию, отстаивать строго те позиции, на которые ему указывал фюрер. Гесс был намного более вменяемым и опытным переговорщиком. Борман хорош в финансовой и хозяйственной деятельности. Но как дипломат, а тем более голубь мира, он откровенно плох. Думаю, мы уже отыграли почти неделю, а благодаря крестьянскому упорству секретаря фюрера мы можем получить еще несколько дней. И это как минимум.