Афоня стушевался.

— За нами слежки нет, я блюду, — виновато пробормотал он.

— Блюдёт он! — усмехнувшись, фыркнула Анфиса Петровна. — Ладно, займись делами. У нас предатель в рядах.

— Кто? — спросил Афанасий и удивленными глазами уставился на хозяйку.

— Если бы знала кто, тебя бы не спрашивала. Ищи. В обход меня сведения до Дмитрия Олеговича доносит. Казалось бы, не страшно, но неприемлемо. Найди, но ничего не предпринимай. Просто мне скажи.

— Хорошо, мадам.

Я залюбовался, как быстро и точно мадам отдавала приказы, словно не маркитанткой в армии была, а генералом. Мне было чему у неё поучиться.

Афоня ушел. Анфиса Петровна глянула на мою повязку и покачала головой.

— Попрошу Машу, пусть сменит, пока я отсутствовать буду, — произнесла она.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я.

Мысль, что нужно менять бинт уже посещала и меня. Не лишним будет на рану взглянуть. Если пойдет загноение, мне туго придется. В наличии сильных лекарств я сомневался, а подорожник, конечно, вещь, но до поры до времени. Кстати, надо бы попросить Лушку притащить листов этого растения. Лишним не будет.

Мадам подозвала девушку, что носила нам чай и попросила заняться мной. Девушка покосилась на меня, покраснела и улыбнувшись кивнула. Надеюсь, она мне только повязку менять собирается?

Мы с Машей отправились ко мне в комнату, точнее в комнату матери Ивана, прихватив по пути водки, по настоянию мадам, и чистых тканевых повязок.

При свете свечи разбинтованная рана показалась не такой уж страшной, хотя девушка несколько раз ойкала, когда промывала ее.

То, что водка по-прежнему жгла, говорило о том, что не всё ещё начало заживляться. Где-то были рассеченные нервные окончания, где-то внутри еще могла течь кровь.

Девчонка довольно туго перемотала мне руку и спросила все ли нормально. Я ответил, что все отлично и поблагодарил ее за помощь. Маша откланялась, снова мне улыбнулась и вышла.

Мне осталось только ждать.

Я взглянул на часы, был седьмой час утра. Понимание что уже прошла ночь заставило мои глаза слипаться. Мозг работал, а глаза закрывались. Я привалился к стенке и сам не заметил, как заснул.

Подскочил я от того, что кто-то вошел в комнату. Я подумал, что вернулись Лушка с Иваном, но это оказалась мать парня.

Она молча вошла, устало посмотрела на меня и полезла на верхний ярус.

Через минуту ее ровное дыхание подсказало мне, что женщина спит.

Решив, что больше не усну, я тут же провалился в тяжелую полудрему. То ли во сне, то ли в воспоминаниях, я стоял рядом с мужчиной на опушке леса. С отцом… Вокруг росли огромные сосны, плотным кольцом окружая полянку. Прямо передо мной высилась одинокая раскидистая береза непонятно как затесавшаяся в сосновые ряды. Стоявшего рядом со мной человека окружал словно какой-то кокон. Но не всего, а только от лица до колен. Будто у бочки выбили дно и крышку, растянули ее в диаметре и надели на человека сверху. Только вместо дубовых ребер был светящийся сгустившийся воздух. Мне так и не удалось понять был это отец в этом мире или тот, что остался в другом.