Часть первая Татарский пролив. – Климат. – Природа. – Северный, средний и южный сахалин. – Сахалинская дорога. – Остров-тюрьма Это было 16 апреля. Дул порывистый, холодный, пронизывающий норд-вест, пароход кидало с бока на бок. Я стоял на верхней палубе и всматривался в открывающиеся суровые, негостеприимные, скалистые, покрытые еще снегом берега. Первое впечатление было безотрадное, тяжелое, гнетущее. Словно какое-то чудовище, с покрытой буграми спиной, вытянулось, замерло и выжидает добычи. – Вон место, где погибла «Кострома», – указывает мне капитан. Я спускаюсь на нижнюю палубу. Около иллюминаторов на палубе сменяются лица арестантов. Смотрят, вглядываются в берега острова, где придется кончать свой век. Замечания краткие, мрачные: – Сакалин! – Зима еще! – Дай поглядеть! – Не на что и глядеть. Все под снегом. Качка усиливается. Мы идем Лаперузовым проливом. Налево – Крильонский маяк. Направо – кипят и пенятся валуны, покрывая «Камень Опасности». Впереди надвигается полоса льда. Льдины застилают весь горизонт. Право, это звучит горькой насмешкой. Провезти людей чуть не кругом света. Показать им мельком уголок земного рая – пышный, цветущий Цейлон, дать «взглянуть одним глазом» на Сингапур, этот роскошный, этот дивный, этот сказочный сад, что разросся в полутора градусах от экватора, дать полюбоваться на чудные, живописные берега Японии, при входе в Нагасаки, – на берега, от которых глаз не оторвешь, для того, чтобы привезти после всего этого к скалистым, суровым берегам, покрытым снегами в половине апреля, в эту страну пурги, штормов, туманов, льдин, вьюг и сказать: – Живите! Сахалин… – «Кругом – вода, а в середине – беда!», «Кругом – море, а в середине – горе!» – как зовут его каторжные. – Остров отчаяния. Остров бесправия. Мертвый остров! – как называют его служащие на Сахалине. Остров – тюрьма. Если вы взглянете на карту Азии, то увидите в правом уголке вытянувшееся вдоль берега, действительно что-то похожее на чудовище, раскрывшее пасть и словно готовое проглотить лежащий напротив Мацмай. И крутые паденья угольных пластов, и зигзагообразные, ломаные линии обнаженных слоев угольного сланца – все говорит, что здесь происходила когда-то великая революция. Извивалась спина «чудовища». Гигантскими волнами колебалась земля. Волны шли с северо-востока на юго-запад. Недаром сахалинские горы похожи действительно на огромные застывшие волны, а долины, или «пади», как их здесь называют по-сибирски, – напоминают собою пропасти, что разверзаются между волнами во