— И чьи же? — спросил я.

— Его, — Вакси кивнул в сторону Лански.

К Мейеру я не повернулся, а снова посмотрел на Ирвинга, после чего спросил:

— И откуда ты знаешь?

— Один из моих людей узнал одного из тех, кто их остановил, — сказал он. — Они вместе работали раньше, при Ротштейне, — он говорил уже тише, злиться меньше не стал, но алкоголь, похоже, немного выветрился. И до него стало доходить, с кем именно он разговаривает. — Три грузовика, Лаки. Это деньги, и это мои деньги.

Я кивнул и спросил:

— Когда это было?

— Две недели назад.

— Почему сразу не пришел ко мне?

— Тебя не было в городе. А потом я решил, что сам решу. Это наши разногласия, нечего тебя втягивать.

— Вакси, — я поморщился. — Все, что ты хочешь сказать Мейеру, ты должен сказать мне. Это, мать твою, правило. А теперь посмотри на меня.

Он посмотрел, а я заговорил медленно и вкрадчиво.

— Ты сейчас пьяный. А я не хочу решать дела с пьяным человеком, потому что это бессмысленно. До тебя завтра дойдет, что именно ты сделал, и ты будешь думать совсем иначе. Поэтому приходи в воскресенье в клуб «Неаполь». Там и поговорим.

— Почему не сейчас?

Он совсем тупой что ли? Во мне стала просыпаться ярость, та сторона Лучано, которая все еще жила во мне. Но я сумел задавить ее — уже было привычно.

— Я тебе уже объяснил, почему. В воскресенье, Вакси, не раньше.

Он посмотрел на меня, потом на Лански, который глядел на него с вызовом. Было видно, что в нем злость боролась с проснувшимся пониманием ситуации. И это понимание побеждало, пусть и медленно.

— Хорошо, — сказал он наконец. — В воскресенье, значит в воскресенье.

Он одернул пиджак, наклонился и подобрал с пола шляпу, которую потерял в драке, и пошел к выходу. Один охранник поплелся за ним, второй кое-как поднялся и тоже потащился следом.

Зал выдохнул, оркестр снова заиграл. Я повернулся к своим и жестом показал, чтобы парни садились. Мне нужно было поговорить с Мейером. Он всегда был рассудительным, чего это он вот так вот резко полез в дела Вакси? И ладно склады, я это понять мог, но отбирать на дороге грузовики…

Я повернулся к столу. Костелло сидел спокойно, а вот Багси смотрел на дверь, за которой исчез Вакси, и по нему было видно, что он жалеет, что ему не дали доделать начатое. За Мейера он убил бы кого угодно.

Сам Лански прижимал к носу платок, который достаточно быстро пропитывался кровью. Сильно течет, конечно. Похоже, что он прямо из клуба поедет к врачу вправлять нос.

Я махнул рукой и официант без лишних слов принес нам целую бутылку. Хорошо, когда тебя понимают с одного жеста. Я разлил всем, сам сделал глоток. Достал пачку сигарет, прикурил и посмотрел на Лански.