Он прошёл на кухню, сдвинул рычажок выключателя, и под потолком загорелась тусклая лампа. На столе стояла тарелка, накрытая полотенцем.
Мария. Оставила ему еду, но понимает, что дожидаться смысла нет. Наверняка ведь понимает, что рано или поздно проснется, а тарелка так и будет стоять, потому что с ним что-то случится.
Сэл снял пиджак, повесил его на спинку стула и сел за стол. Снял полотенце с тарелки: паста с мясным соусом, уже остывшая. Есть не особо хотелось, но он заставил себя — Мария старалась, нельзя было обидеть ее.
Когда закончил есть, вымыл тарелку, поставил её в сушилку. Потом выключил свет и пошёл в спальню. Разделся в темноте, лёг рядом с женой.
Она пошевелилась во сне, придвинулась ближе, положила руку ему на грудь.
— Всё хорошо? — спросила она сонным голосом.
— Всё хорошо, — ответил он. — Спи.
Мария снова задышала ровно, и Сэл уснул под это мерное сопение. Завтра сегодняшнее дело уже забудется, сольется с сотнями тех, которые ему пришлось провернуть раньше.
Обычная работа.
Глава 14
Парень лежал на полу и не двигался. Я присел рядом, проверил пульс на шее, нащупал, как жилка бьется. Жив, просто вырубился. Ну еще бы, приложил я его как следует, точно, да еще по затылку, после такого в сознании очень редко человек остается.
Очнется он минут через двадцать, не раньше. Только вот, если будем допрашивать, желательно вывезти его отсюда. Впрочем, варианты имеются.
Я смотрел ему в лицо, пытаясь понять, кто же это такой. И не узнавал. Точно видел один раз, но ни имени не знаю, ни на кого он может работать. Просто парень, который терся вместе с нашими.
— Знаешь его? — спросил я у Багси.
— В первый раз вижу, — ответил тот, покачав головой. — Но, похоже, что из ваших, итальянец.
Я посмотрел на Винни, но тот тоже только покачал головой. Не знал.
Я снова посмотрел на парня. Молодой, лет двадцать, может чуть больше. Волосы темные, лицо гладко выбрито, нос с небольшой горбинкой. Точно итальянец. И смутно мне знаком, я его точно видел. Но где?
На встрече у Массерии? В баре каком-нибудь из наших? На улице?
Нет, это же Нью-Йорк, здесь слишком много лиц каждый день мелькает. Все не запомнишь.
Багси присел рядом с ним, стал шарить по карманам. Вытащил бумажник, раскрыл.
— Водительские права, — сказал он. — Антонио Ломбардо, двадцать два года. И адрес указан, на Элизабет-стрит.
Ломбардо. Фамилия мне ничего не говорила.
Багси тем временем вытащил из бумажника купюры и отправил их себе в карман. Я хмыкнул, там, наверное, около полусотни было навскидку, но даже в таком приварке Сигел решил себе не отказывать. Вот уж действительно еврей.