По сути, в Португалии произошло именно то, к чему я старался подвести ситуацию в Австро-Венгрии, когда «снимал с игровой доски» фигуру Франца Фердинанда.

Или же тут кто-то мог подумать, что это только я один стреляю в местных небожителей? Как бы не так! И без меня желающих с лихвой хватает!

Но самое главное заключалось не в том, что случилось в мире, а в том, чего не случилось!

А не случилось нынче сходки крупнейших финансовых воротил и членов Министерства финансов США в здании очень пафосного и очень закрытого клуба «Джекилл-Айленд» на острове Джекилл! Ведь именно там в истории моего прошлого мира в ноябре 1910 года было тайно согласовано дать ход программе утверждения в Конгрессе США проекта ФРС. Тайно — ибо все собравшиеся чётко понимали, что конгрессмены в большинстве своём будут выступать резко против появления подобного частного финансового монопольного органа управления национальной валютой страны. Чуть струсили банкиры, опасаясь слежки за собой. Никто ведь из них не хотел, чтобы именно на него все немцы мира смотрели волком и желали допросить с пристрастием по очень щекотливому вопросу убийства Вильгельма 2. Тут требовалось время — год иль два, чтоб улеглась волна расследования. Чай кайзер — не какой-то там заштатный португальский королёк, который никому особо был не интересен. За кайзера могли спросить по полной так-то!

О чём я, правда, не догадывался совершенно, поскольку в зону моего внимания такая информация никогда не попадала. Но вот о чём мне точно было хорошо известно — так это о постепенном нарастании «количества рейсов чёрных хвостатых бестий» между монархическими домами и крупнейшими банковскими кланами.

То моё скандальное интервью не только многократно увеличило продажи «Нью-Йорк Американ» и подняло волну истового негодования в очень многих кругах, но и создало великолепную питательную среду для роста уровня недоверия между теми, кто полагал себя хозяевами мира и теми, кто желал себя таковыми полагать.

С чего мне это было известно? Да с того, что к папа́ во время одной неформальной встречи по осточертевшему мне вопросу очередного «добровольного пожертвования» нашей семьи на постройку флота напрямую обратился император, желая уточнить условия открытия в нашем «Русско-Американском торгово-промышленном банке» ряда счетов на имена своих детей. Для начала!

Что-то после гибели «кузена Вилли»[1] перестало ему нравиться держать у наших германских конкурентов многие миллионы рублей, составляющих наследство его потомков.

Как ни крути, а это уже был звоночек! Причём для нас, таких красивых, тоже! Ведь наш молодой частный банк сочли весьма достойной копилкой «для своих» на самом высшем уровне страны! Что в свою очередь давало нам определённую протекцию от действий всяких нехороших лиц, активно так облизывавшихся на наше личное финансовое учреждение. А таковых, увы, хватало! Но Павел Рябушинский там умело отбивался и сам удачно бил в ответ, что по репутации, что по карманам оппонентов.