Мне было очень интересно вникнуть здесь во всё! Залезть в каждый угол. Сунуть палец в каждую щель. Оценить работу каждого станка. Разобраться в узелках взаимосвязей складывающихся логистических цепочек. Поговорить с работниками, чтобы понять их реальные настроения и, как часто говорили в будущем — настроенность на результат. Тем более, что всё это отнюдь не простаивало, впустую пожирая мои деньги, а уже сейчас функционировало в той или иной мере, обеспечивая своей работой или же продукцией те же DAC, SMС, OMW, Cadillac и Peterbilt. И года за два обещало выйти если не на все 100% своей потенциальной мощности, то на ¾ от этого значения — уж точно.

Всё же получение всех 100% отдачи от расчётных возможностей того или иного промышленного оборудования являлось недостижимым результатом даже в том будущем, которое я успел застать.

На исходе моей прежней жизни великолепнейшим показателем у производственников считалось достижение практического показателя в 85–87% эффективности от теоретически возможного. Но стремиться в любом случае нам всем требовалось к лучшему, тем не менее, принимая во внимание реалии, от которых было не уйти. Ведь реалии — они такие, всегда окружают тебя, как бы быстро ты ни пытался бежать вперёд.

Вот и сейчас я держал в руках очень такое действенное напоминание о том, что наши желания и реальность нередко друг с другом не коррелируют. Я, видите ли, хотел спокойно развивать тут своё дело и зарабатывать на этом умопомрачительные деньги. А кто-то, мне покуда неизвестный, желал срубить на мне бабла на шару. Во всяком случае, так могло показаться с первого взгляда. И наши взгляды, соответственно, не совпадали.

— Занятные слова. Сами сочинили? — хмыкнул сидевший рядом со мной в одном из кресел Евсей Дмитриевич Муромцев, официально являющийся владельцем первого в Детройте действительно солидного таксомоторного парка — «Detroit Cab Company». В его распоряжении, страшно сказать, находилось аж 25 автомобилей! И даже для 300-тысячного Детройта это до сих пор считалось очень большим показателем! Ближайший его конкурент, к примеру, владел всего пятью машинами. А прочие всё больше были частниками. Козлевичами местного разлива.

— Нет. Просто старая добрая пиратская песенка пришла мне вдруг на ум, — зеркально хмыкнул я ему в ответ. — О нездоровой любви к деньгам.

— Пиратская и добрая, говорите? — в удивлении приподнял брови мой гость.

— По крайней мере, поучительная, — немного дополнил я, впрочем, не вдаваясь в подробности. — Пришла вот на ум, как только суть послания стала мне ясна.