— Некоторые теперь платят постоянно. Да. Но в основном — владельцы мелких лавок, магазинчиков или салунов. От других же отставали после трёх-четырёх выплат. Видимо, прекрасно знали, сколько денег у людей припрятано на чёрный день. Иные же покупали защиту у местных донов. А кто-то вовсе отказывался платить. Царствие им небесное, — трижды перекрестился сидевший напротив меня мужчина.

— Что? Убивали неплательщиков? — положив письмо на стол, откинулся я на спинку кресла.

— Только в прошлом году 11 подтверждённых эпизода в Детройте и ближайших к нему городках. Не считая десятков получивших ранения, но выживших, — тут же выдал точную цифру Евсей Дмитриевич, тем самым давая понять, что не зря ест свой хлеб с икрой и маслом. Отслеживает чётко ситуацию на вверенной ему территории.

— И как их убивали? — не то, чтобы мне было интересно. Просто следовало знать, как теперь меня могли бы попытаться достать.

— По-разному, — пожал плечами наш карманный шпик. — Кого ночью прямо в кровати задушили. Кого ножом зарезали на улице. Кого застрелили. Пару человек вовсе динамитными шашками взорвали вместе с их домами. Здесь, если хотите знать, вообще на всё такса существует. За 10 долларов вы, к примеру, можете заказать организацию ножевого ранения своему недругу. Ногу ему прострелят за 25 долларов.

— А убийство? — тут же уточнил я, не сдержавшись.

— От 100 долларов и выше. Всё зависит от статуса цели, — совершенно буднично пояснил мне Муромцев. — За вашу жизнь, к примеру, учитывая наличие телохранителей, могут затребовать всю 1000 долларов.

— Ого! — не смог не оценить я аж такой подход. — Как тут, оказывается, всё по-взрослому.

— Да, да! По-взрослому! Как вы очень верно подобрали слово! Потому и говорю, что мы не можем относиться к этому, — кивнул знаток местного криминального общества подбородком в сторону письма, — спустя рукава.

— О! Тут вы можете не переживать! — расплылся я ну в очень многообещающей улыбке. — Подобное спускать с рук я не намерен никому. Просто людям требуется наглядно дать понять, кто именно тут может быть хозяином, а кто лишь подзаборной шавкой. Так что лучше просветите меня, кто тут вообще предпочитает преступать закон. А я подумаю, что именно нам стоит сделать с этим кем-то.

— Как скажете, — тяжко вздохнув, Евсей Дмитриевич извлёк из внутреннего кармана своего пиджака изрядно потрёпанный небольшой блокнот в кожаном переплёте и, пролистав в нем несколько страниц, принялся кратко излагать. — Перво-наперво, итальянцы. Они у нас не однородны. Мало того, что здесь они делятся на три равные общины — северян, жителей центральных регионов и сицилийцев, которые друг друга взаимно недолюбливают, так ещё и преступность у них разделена на каморру, мафию и «Чёрную руку».