Пролог
— Где новый контракт с «Hamilton Group»?
Низкий мужской голос разнесся по приемной, заставив Алину вздрогнуть.
Она подняла голову от компьютера и встретилась взглядом с генеральным директором компании.
Максим Воронцов.
Человек, которого в офисе боялись даже заместители.
Высокий. Безупречно одетый. С холодным взглядом серых глаз, от которого хотелось немедленно проверить все свои ошибки за последние десять лет.
Алина сглотнула.
Сегодня был ее первый рабочий день.
Первый.
И пока что она держалась неплохо.
Пока что.
— Контракт уже готов, — быстро ответила она, протягивая папку.
Максим забрал документы и направился к своему кабинету.
В этот момент произошло то, что потом Алина будет вспоминать еще очень долго.
Ее локоть задел стакан с кофе.
Секунда.
Всего одна секунда.
Стакан накренился.
Темная жидкость выплеснулась прямо на бумаги в руках генерального директора.
Мир остановился.
Капли кофе медленно растекались по белоснежным страницам контракта.
Того самого контракта.
Того самого, который компания готовила несколько месяцев.
Того самого, который через час должны были подписать иностранные партнеры.
В приемной наступила мертвая тишина.
Кто-то тихо ахнул.
Кто-то отвернулся.
Кто-то уже мысленно собирал вещи новой секретарши.
Алина побледнела.
— Боже мой...
Она вскочила со стула и схватила салфетки.
— Простите! Простите, пожалуйста! Я сейчас все исправлю!
Максим молча смотрел на испорченные документы.
Его лицо не выражало ничего.
Именно это пугало сильнее всего.
Не крик.
Не гнев.
Не угрозы.
Ледяное спокойствие.
— Вы понимаете, что сделали? — наконец спросил он.
Алина почувствовала, как внутри все сжалось.
Конечно, понимала.
Она нашла эту работу после четырех месяцев бесконечных собеседований и отказов.
Мама плакала от счастья, когда узнала, что дочь приняли в международную компанию.
И теперь все могло закончиться через несколько часов после начала рабочего дня.
— Да, понимаю, — тихо ответила она.
Голос предательски дрогнул.
— Но я могу распечатать новый экземпляр. Проверить каждую страницу. Сверить все приложения. Я останусь после работы. Хоть на всю ночь.
Максим молчал.
— Мне очень нужна эта работа, — призналась она неожиданно даже для себя. — И я правда не хотела ничего испортить.
В ее голосе не было ни кокетства, ни попытки вызвать жалость.
Только искренность.
Абсолютная и обезоруживающая.
Максим внимательно посмотрел на девушку.
Обычно после подобных ошибок люди начинали оправдываться.
Перекладывать вину.
Искать виноватых.
Эта же смотрела ему прямо в глаза и честно признавала свою ошибку.
Странно.
Очень странно.