ему огромное удовольствие, потому что заставляло работать и логическое мышление, и память, и фантазию. Прислушиваясь к доносящимся из кухни звукам, он почувствовал, что его немного отпустило. Боль от мысли о смерти Тарасова была по-прежнему сильной, но ощущение безысходности притупилось. После ужина Лена свернулась калачиком на полу, положив голову Платонову на колени. — Я же вижу, у тебя неприятности, — тихонько произнесла она. — Почему ты мне никогда ничего не рассказываешь? Ты по-прежнему считаешь меня ребенком, да? — Не в этом дело, Аленушка, — ласково ответил он, пропуская сквозь пальцы ее длинные шелковистые волосы. — Просто тебе незачем это знать. — Но почему? — Мы с тобой тысячу раз это обсуждали, — терпеливо сказал Дмитрий. — Я работаю в Главном управлении по борьбе с организованной преступностью. Ты представляешь себе, что такое организованная преступность? Книжки читаешь? — И газеты тоже, — усмехнулась Лена. — Ты меня стращать собрался? — Собрался, — подтвердил он. — И не стращать, а объяснять, что это на самом деле все очень непросто и очень опасно. А у тебя вообще положение сложное вдвойне. О наших с тобой отношениях знает, по-моему, вся Москва, за исключением моей жены. Стало быть, захотев оказать на меня воздействие, в первую очередь схватятся за тебя. А у тебя, помимо меня, дурака никчемного, еще и брат любимый, который тоже работает не абы где, а в Главном управлении по борьбе с экономическими преступлениями. Соответственно, если он кому-то понадобится, то опять-таки возьмутся за тебя. Ты живешь одна, справиться с тобой — проще пареной репы. — Логики не вижу. Допустим, ты меня убедил, что моя жизнь в опасности. Но это никак не объясняет твоего нежелания делиться со мной своими неприятностями. — Но ты согласна, что благодаря Сергею и мне над тобой висит постоянная угроза? — Допустим. — Так не пойдет. Согласна или нет? — Ну, согласна. — А теперь подумай вот над чем. Если над тобой, человеком вполне мирным и занимающимся музыкой, висит постоянная опасность, то в какой обстановке существуем мы с твоим братом? Мы двадцать четыре часа в сутки ходим по лезвию бритвы и, добираясь поздно вечером домой, тихонько благодарим судьбу за еще один прожитый день. Но мы с Серегой — мужики сильные, опытные, битые. Мы свои силы оцениваем реально и опасность не преуменьшаем, но и не преувеличиваем. А если мы с ним будем про все свои проблемы докладывать тебе, то представь, во что превратится твоя жизнь. Ты понимаешь, о чем я говорю? — Не очень. — Тогда маленький