Тарасов, что рассказывал о себе и о своих знакомых, кому звонил, почему в тот роковой для него день пришел на работу раньше обычного. — Может быть, он хотел стены помыть, — предположила Светлана. — Что он хотел?! — Настя решила, что ослышалась. — Ну, понимаете, Юрий Ефимович считал, что стены у нас грязные и их нужно помыть. Уборщица этого не делает, но она и не обязана. Игорь Сергеевич категорически запретил ему заниматься уборкой в рабочее время, сюда же люди ходят, а Юрий Ефимович считал, что стены надо помыть обязательно. Вот, может быть… Науменко всхлипнула и снова потянулась за носовым платком. — А что, Игорь Сергеевич очень сердился на Тарасова за попытки убраться в помещении отдела? — Очень. Вы даже не представляете, как он сердился. Правда, вслух он ничего не говорил, Юрию Ефимовичу не выговаривал, но все равно было заметно. Знаете, Шульгин — он такой добродушный, даже немножко легкомысленный, выпить любит, пошутить, посмеяться. А после того, как Юрий Ефимович у него в столе прибрался, Игоря как подменили. Злой ходит, с нами не разговаривает, даже вроде с лица сбледнул. — Не знаете почему? Не догадываетесь? — Кому ж приятно, когда у тебя из стола столько гадости вытаскивают и на всеобщее обозрение выставляют. — А Шульгин не пытался объясниться с Тарасовым, сказать ему, что залезать в чужой стол, а тем более в отсутствие хозяина, неприлично? — Не знаю, — Светлана шмыгнула носом. — Я не слышала ничего такого. — А вы, Светлана? Он же в вашем столе тоже порядок наводил. Вы не сделали ему замечание? — Нет. Он же начальник все-таки. — Ну и что? Раз начальник, значит, хамить можно? — Я не знаю… Науменко разрыдалась. — Он… Он говорил, что сокращение скоро… На тридцать процентов… Всех… «Все понятно, — подумала Настя. — Стоя на пороге тридцатипроцентного сокращения, она, конечно же, не рискнула делать замечание новому начальнику. Логика примитивная, но железная. Если собираются сокращать третью часть рабочих мест, и в это же самое время на вакантное место заместителя начальника отдела назначают нового сотрудника, вместо того чтобы сократить эту совершенно никчемную должность, то вновь назначенный, очевидно, важная персона или особа, приближенная к императору, то бишь к гендиректору. Попробуй сделай ему замечание — завтра же без места и останешься». — А Ирина? Как она восприняла тот факт, что Тарасов рылся в ее столе? — Злилась, конечно. Даже сказала ему дерзость, но он, наверное, не понял. — И что же она ему сказала? — Что-то вроде того, что, мол, кто не знает