милиционер спрашивает ее о Диме? В чем он провинился? Что с ним случилось? — Лена, вы напрасно молчите. Жена Платонова сказала нам, что в ночь со среды на четверг Дмитрий не ночевал дома. Ваш брат уверен, что он был у вас. Это правда? — Какое вам дело? — резко ответила она. — Даже если он и был у меня, то что это изменит? Чего вы лезете ко мне? — Вы не правы, — мягко ответил Лесников. — Дмитрий в четверг с утра пришел на работу, а среди дня ушел, никому ничего не сказав, и мы до сих пор не знаем, где он. Видимо, произошло что-то важное, что заставило его оставить работу и где-то скрываться. И это важное могло произойти либо в четверг в первой половине дня, либо в среду. И если в среду он был у вас, то, возможно, рассказал что-то или хотя бы обмолвился о каком-то важном событии. — Ничего он не рассказывал. Он вообще никогда ничего не рассказывал про свою работу. Будто вы не знаете! — презрительно фыркнула она. — У меня и брат такой же, слова лишнего от него не услышишь. — А о чем вы обычно разговаривали с Дмитрием? — Это не ваше дело, — огрызнулась Лена. — Во всяком случае, не о работе. — Скажите, — внезапно сменил направление Лесников, — Дмитрий много читал? — Читал? — переспросила она, чуть запнувшись. — Какой странный вопрос. — И все-таки. — Ну… Мне кажется, нет. У него времени нет на книги. — Откуда вы знаете? Вы спрашивали его об этом? — Да нет, зачем же, это и так видно. — Откуда видно? — Я, например, начинаю ему рассказывать о какой-то известной вещи и по его реакции вижу, что он о ней впервые слышит. — А вас не коробило от этого? Вы простите меня, Лена, но вы учитесь в консерватории, вы близки искусству, вероятно, у вас повышенные требования к общей образованности человека, а Дмитрий, похоже, этим требованиям не очень соответствовал. Вы мирились с этим? — Вы говорите глупости, — сказала она сердито и немного высокомерно. — Ценность человека не в том, сколько книжек он прочел, а в том, как он относится к другим людям. Да, Дима не знает, что такое «гарики» и кто такой Губерман, он не видел ни одной пьесы Уильямса и никогда не слышал музыку Губайдулиной, но он уважительно относился к людям и никогда их не унижал. Он вообще почти никогда ни о ком не говорил плохо. — У вас были общие друзья? — невинно поинтересовался Лесников. Девочка дерзит, но не потому, что она злая от природы, а от растерянности и испуга, и ему не составит большого труда заставить ее сказать то, что он хочет услышать. Надо только сделать так, чтобы она не почувствовала, что идет у него