И вообще вся это конструкция многослойного Мироздания, состоящего из множества миров, находящихся на разных этапах развития, кружит мне голову, заставляя снять шапку перед величием замысла Творца. А от осознания того, что где-то существуют миры, для которых мы — давно минувшее прошлое, покрытое пылью веков, мне становится как-то не по себе. А эти амазонки, напротив, происходят из мира, еще находящегося в таких пучинах седой древности, что историки о них скорее догадываются, чем знают достоверно. И все это разнообразное и противоречивое сумел объединить в один кулак Артанский князь Серегин, поставивший эту силу на службу Всевышнему, который и отправил эту армию в поход по векам — творить во Славу Господа возмездие и справедливость. На фоне выполняемой Артанским князем задачи можно примириться и с дикими амазонками, которые, освоив скорострельные винтовки будущих веков, не расстаются с мечами-акинаками и тугими наборными луками. Елизавета Дмитриевна говорит, что иногда необходима тихая работа — и тогда это оружие Древних становится незаменимым. Впрочем, все это детали.

Итак, наш штурмоносец патрулирует воздушное пространство над Черным морем. С высоты пяти-семи миль обзор во все стороны просто прекрасный, а если стоит плохая погода и небосклон затянут облаками, то у Елизаветы Дмитриевны на этот случай имеются специальные приборы для обнаружения морских целей. Поскольку время сейчас военное, и на море господствует флот антироссийской коалиции, загнавший все российские суда в порты, любой встречный корабль является потенциально враждебным. Если это линкор или фрегат, а также транспортное судно, идущее в сторону русского побережья, то наша задача — утопить его без всяких церемоний. А если это транспорт, который движется в направлении Босфора или любого из турецких портов, то его по возможности требуется захватить для досмотра.

Первой нашей жертвой стал одиночный линкор под турецким флагом, под всеми парусами двигавшийся от Босфора прямо к Севастополю. Тут я впервые имел честь наблюдать атаку штурмоносца и мощь его орудий главного калибра. Елизавета Дмитриевна потопила эту, как она выразилась, «лохань», с первого залпа. Тяжелый штурмоносец вздрогнул словно от пинка, и из носовой его части вырвались два пушистых дымных следа (примерно как от ракет Засядько) и, как живые, сами потянулись к болтающемуся на поверхности вод вражескому кораблику. От удара в палубу двух снарядов массой в две трети пуда, разогнанных до скорости трех миль в секунду, только обломки во все стороны полетели; а когда мы, завершив циркуляцию, вернулись в позицию для атаки, то линкор уже ложился на борт, стремительно погружаясь в морскую пучину. Как объяснила Елизавета Дмитриевна, удачным залпом у турецкого линкора должно было вырвать такой кусок днища, что в дыру спокойно мог бы въехать пароконный кабриолет. В эти минуты атаки я не уставал удивляться тому, как преобразилась супруга Артанского князя. Вместо образованной светской дамы, способной поддержать беседу на любую тему, передо мной была дикая хищница, родственная душой оторвам-амазонкам из абордажной команды. И никакого сожаления о барахтающихся на поверхности воды людях — мол, ловить рыбу и перевозить немудреные товары из одного порта в другой куда безопаснее, чем служить в султанском военном флоте.