— Я поговорю. — Серьезно произнес Давид, выключая телефон и откидываясь на кресле, кивнул и глядя на Влада. — Все нормально.

Адриан отложил документы на край стола и посмотрел на Давида:

— Я сам с ним поговорю, как оправится. Не к спеху пока, не грузи его. Вон с Калиной поговори, он же явно против будет. И у него как раз синяки сошли. Пора, Дава, чего ты тормозишь-то?

— Э, бля, тощна! Мне ж у начальства спросить надо. Все время про это забываю. Охуенно, спасибо, Адриан! — расхохотался Давид с удовольствием глядя на усмехнувшегося Адриана.

И было хрупкое ощущение, что неведомому Калине, который неосмотрительно возразит Давиду, опять быть битым. Вон как эти трое довольно и издевательски улыбаются.

Полились отвлеченные беседы, бесконечная ирония, смешные подъебы. Мне безумно нравилась атмосфера силы и облаченная в ироничные реплики. Здесь все было сходно, все ложилось друг к другу, естественно, но меня не отпускало ощущение провала. Даже сейчас. Меня просто экстренно покачали до уровня бог, чтобы могла быть в темпе новой империи, но к создателю этой империи не все ключи даны, что-то было пропущено. Пазл, который состыковывает повелителя тьмы и моего Адриана делая их одной личностью, этот пазл он еще не показал.

Это только подготовка к связующему звену. То, что приближено к пока скрытой связке, то, что намекает на нее.

Он не видит оттенки и в нем их не было, только цвета, ясные, четкие. В нем при его мертвенности было что то не сдохшее, что то очень скрытое, за семью печатями, свято хранимое, оберегаемое отрешением от мира и людей и оттого более ценное. Он дал мне ключ от замка, когда позволил увидеть себя с ними.

Но ключ не провернулся. Потому что это подготовительный этап. Дозволение знать, что он не один со звериными повадками и с границами души, что он может проявлять уважение и к нему его проявляют не самые простые люди.

Должно быть соблюдено еще что то, перед тем как замок щёлкнет, что-то, о чем он пока не говорит. Готовится. И подготавливает. Показывая их. Они тоже звери. Но сочетаемые. Все трое. На какой-то интуитивно ощутимой тонкой грани соприкасаются, порождая этот мираж простой свободной беседы, мираж призрачный и переменчивый. Нет, не потому что это ложь и нет общего оазиса в беспощадной пустыне. Нет, переменчивый именно потому, что его очень сложно уловить, что-то сходное у всех троих, очень ими охраняемое, очень личное, и то, что они будут защищать, стоя по горло в грязи. Есть еще что-то в спектре его души. И он к этому подготавливает. Я уже догадывалась. Проанализировав диалог от и до, я догадывалась.