— Наталья кардиолог, ты тут медтермины в легкую переводишь, капельницы ставишь влет…

— Да, медобразование. Сеченовка. — Тихо рассмеялся он, скашивая взгляд на мое абсолютно растерявшееся лицо. — Не закончил, бросил после второго курса, когда окончательно понял, что мне интересно и к чему именно я стремлюсь.

Я, улыбаясь, покачала головой, глядя в его глаза. Артхаус, Адриан, ты просто сплошной артхаус, в котором ничего не понятно, но очень интересно.

Меня гложил один вопрос, жег язык, я не решалась его задать. Я все видела, я бы точно почувствовала, что что-то между ним и женой осталось, но я не почувствовала, вопрос глупый, не стоит его задавать. Но он бил в мыслях. И Адриан кивнул. Я, внимательно глядя в его глаза, негромко спросила.

— Если Наталья замуж соберётся?

— Она замужем. — Рассмеялся он, безусловно считывая мое скрытое облегчение, когда я не увидела никакой его реакции. Он не был отрешен, он сейчас полностью расслаблен и открыт. Да и не лжет никогда.

— И как ты реагируешь на ее нового мужа? — не удержалась я.

— Горянин Александр Андреевич, восемьдесят второго года рождения, два высших образования, журналист-переводчик, кандидат в мастера спорта по тайскому боксу, не судим, не привлекался, с отсутствием вредных привычек, из многодетной семьи, с положительными характеристиками из армии и мест работ, да и сам по себе человек нормальный. — Он приподнял бровь, глядя в мои стеклянные глаза и пояснил, — он часто контактирует с моей дочерью, мне необходимо знать, что он нормальный. И ему необходимо знать, что рядом с ниммоя дочь.

Я кивнула. Вот и ответ. Почему Наталья так спокойна. Почему у нее в глазах ни тени сомнения не было, когда она передавала Адриану документу на Вику, чтобы он мог вывезти ее заграницу. Вот почему не имеет ничего против того, чтобы их дочь была рядом со мной несколько дней на островах. Она не знает меня, но знает, что Адриан абы кого к дочери не подпустит никогда. И она видела меня. На диване и в слезах.

Посидели недолго, у Вики в час были занятия в языковом центре, поехали туда. Она очень неплохо для почти шестилетнего ребенка разговаривала на английском, пока ехали. Я рассказывала ей о том, как была в Новой Зеландии, на языковых курсах. Она перевела вопросительный взгляд на водительское кресло, где сидел Адриан и тот незамедлительно отозвался:

— Как подрастешь — конечно.

Сидели в почти пустой кофейне этажом выше языкового центра в ожидании Вики. У нас был тоже был свой кружок по языкам. Сердце ускорило ритм, внутри все в трепете, когда на губах привкус кофе и его поцелуев, и нутро сжималось, когда Адриан, бросая взгляды на экран часто звонящего мобильного, отвечал не на все звонки, прижимая меня к себе, иногда целуя, иногда говоря на ухо пошлости, вперемешку с иронией, заставляя меня то краснеть, потому что в кофейне были люди, то сдерживать богатырский ржач, ибо чувство юмора у него отменное, особенно когда он говорит что-то с каменным ебалом.