— Я… Адриан, прости… я не хоте…
— Знаю. И хочу, чтобы ты знала. Чтобы поняла, почему я совершенно спокойно отношусь к крови. И ко многому еще. Нет брезгливости. Нет эмоций. Иногда мертвый. Причина проста — когда видишь такое, что не верится, что это могли сделать люди, то перестаешь удивляться. Пугаться. — Едва слышно, — верить. Почти все способны почти на все. — Прикрыл глаза, но я успела увидеть.
Увидеть всполохи крови, смрад трупов, режущую вонь пороха, отчаяние криков, выстрелов, взрывов, и эхо стона четырнадцатилетнего свидетеля узревшего абсолютно нечеловеческую, просто запредельную жестокость. Сгоревшего внутренне. И решившего умереть физически, когда приказали зарезать девушку, поставленную перед ним на колени. Он затянулся в последний раз и затушил сигарету об пачку, выдохнул и ровно произнес, глядя на отложенный окурок:
— Когда человек длительно пребывает в экстремально стрессовой ситуации, она вбивает ему в подкорку определенный набор реакций и модель поведения, выводит все до рефлекса. Зачем люди употребляют алкоголь? Для ослабления контроля личности. Мне нельзя, чтобы контроль ослабевал. Я не пью, либо в очень малых количествах. — Перевел взгляд на похолодевшую меня и тихо произнес, — Вика родилась на месяц раньше положенного срока, хотя ничего не предвещало. Внезапно. Родилась в нужный момент. Очень важный. У меня были проблемы — обстановка накалена, у меня нервы на пределе, сил сдерживаться почти не было и решить хотелось жестко, непередаваемо… хотелось. Опьянел от всего происходящего и контроль над личностью у меня ослабел. Вот именно в тот день у меня родилась дочь. В секунду, когда я ее впервые увидел, то очень ясно понял, что хочу остаться человеком, в себе, не перешагивать границу… Моя победа над собой. С тобой я встретился не в самых приятных обстоятельствах. Параллельно снова проблемы и они опять нарастали… — Повернулся корпусом, приобнимая, пальцами правой руки приподнимая мой подбородок, глядя мне в глаза. — И я был в моменте, когда у меня вот-вот щелкнет и всем просто пиздец, но тут ты нарисовалась на моем горизонте. Снова победа. — Сглотнул, сорвано выдохнул. Большим пальцем по щеке, стирая с нее дорожку слез и тьма медленно отступает назад, когда едва слышно с его губ, — спасибо… — я задохнулась, а он очень тихо, медленно склоняя голову, прежде чем прильнуть к моим дрожащим губам, — я тебя очень люблю.
Сердце сбилось, сорвалось, исчезло. Порыв ветра с ночным морским бризом разметал мои волосы, укравшие влагу с щек. Прижалась к нему, обняла, как могла и дрожь по телу.