— Хорошо, — сказал в трубку ровно, голос не отразил его очень краткой довольной полуулыбки.

Не глядя на меня, жестом позвал за собой и направился на выход. Лифт, подземная парковка, и я охерела.

Три суки.

Белая, красная и черная. Панамера. Номера ноль, ноль, два. Два нуля, три и четыре соответственно. На его любимом Лексусе, который седлают чаще других для царь-батюшки, номер ноль-ноль-один. Но буквы одни и те же у всех: А,Н, Т.

— Мне выбрать? — в неверии оглядывая автомобили, перевела взгляд на отрешенное лицо Адриана, равнодушно роящегося в телефоне, расслабленно уперевшись спиной о столб и засунувшего правую руку в карман джинс.

— Ни к чему. Все твои. По настроению цвет выбирай. — Ровно отозвался, так и глядя в экран. — Заметил, как ты на эти лягушачьи морды реагируешь, жирный кот. Держи. — Вынул из кармана три иммобилайзера и протянул мне.

Я смотрела на это каменное ебало и внутри опять хорошо так стало. Вот стоит как Алеша Попович, который сам себе в зеркало не улыбается, потому что серьезный такой. Полностью равнодушный, как бревно прямо, ну чурбан бесчувственный! Ключи мне протягивает, как будто ничего такого не происходит и в телефон пялится. У меня снова внутри все затрепетало и накрывало от восторга.

Пружинящим шагом подошла к нему, забирая ключи и сжала его ладонь. Ноль реакции. У меня все переворачивается, а у него взгляд все так же молниеносно по строчкам в телефоне, но на миллисекунду уголок губ приподнялся, всего на секунду, а я чуть не взвизгнула и нагло выдала, чтобы еще увидеть его эмоции:

— Хочу матовые!

— Покраска или пленка? — но-о-оль реакции.

— Покраска. — Еще шаг к нему и, не удержавшись прильнула, потерлась носом о плечо. Ну, среагиру-у-уй! Ну, ты же видишь, как меня распирает!

— Как вернемся, все будут уже матовыми. — Голос безэмоционален.

Я тихо взвыла от обожания, пританцовывая на цыпочках и изо всех сил обнимая эту невозмутимую скотину. Затемнил экран и посмотрел на меня. Улыбнулся. Пьяняще. Хрипло выдохнула, прижимая его плечами к столбу и впиваясь в губы. Скользнул языком по языку, но мои ладони, потянувшиеся ниже его пояса, сжал и не дал притронуться к явно набирающей силу эрекции. Мягко отстраняя от себя. Я разочарованно простонала, он перевел взгляд за мое плечо и слегка повел подбородком. Оглянулась и заметила два тонированных внедорожника. Моя охрана.

За грудиной похолодело. Охрана усилена. Предыдущая ездила на одной машине. Перевела взгляд на Адриана, негромко сказавшего:

— Ты спрашивала у Никитина, что происходит со страховой.

Медленно кивнула, глядя в его спокойные глаза и послушно отступая. Формулировка была иная, когда я Гену об этом спрашивала: «можно ли мне узнать что там со страховой, бывшая свекруха не развалила ее еще?». Просто болезненное любопытство. Как у любого человека, который вкладывал силы и время в свое дело, в итоге доставшееся другому. Злорадное болезненное любопытство. А с учетом того, что я возвращаюсь в свой город, знаю, что могу не удержаться и явиться туда, чтобы самой все разнюхать и по возможности подосрать. А мне этого делать нельзя.