И, наконец, его взгляд на мое лицо. Глаза в глаза.

В горле пересохло.

Непередаваемое ощущение, когда наблюдаешь как мужское вожделение очень медленно, совсем неторопливо, но верно проступает в темных глазах. Терпкое и насыщенное, как изысканное сухое вино. Чувство, что тебя хотят, и хотят вот так, очень осознанно, не на инстинктах, по мужски сдержанно и при этом нисколько не утаивая, спокойно и элегантно. Чертовски будоражило. Там, в конференц-зале и лифте было по другому, оба в бурлящем потоке, в стихии, и неслись по течению, заставляющего обходиться без долгих прелюдий, сразу к основному. Сейчас в спокойствии и тишине и реакции соответственно этим условиям. Меня слегка повело. Да нет, совсем не слегка.

Ночь расцветала за окном и в нем. Множила тени, напитывала их тянущимися глубокими оттенками. И в них так боязно и одновременно так охотно хотелось пасть.

Нельзя.

Его губы немного приоткрылись, — адреналин сузил мои сосуды, — и сомкнулись. Адреналин… Адриан. Что-то в этом есть близкородственное и я не о морфологии слов.

Ой, беда, Вика, ой, беда-а-а…

Прикрыла глаза, успокаивая себя. Я больше не выплыву. Да и просто не потяну его. И больше не выплыву. Нельзя.

Ошиблась, когда открыв глаза посмотрела в отражение его лица. Снова повело. Нельзя, блядь.

Он совсем слегка, едва ощутимо прищурился глядя в мои глаза и немного, почти не заметно повел подбородком, одновременно снова приоткрывая губы. Кончик языка коснулся нижней, легкий полуприкус в месте касания и мне стало неудобно стоять от свинца в венах, а он бархатно произнес:

— Ты как жирный кот.

Сказать, что я абсолютно растерялась, это ничего не сказать. Абсолютно ничего.

— Ч… чт… что?

— Очаровательна. — С невозмутим лицом пояснил он и, отвернувшись от зеркала, направился в смежную с комнатой ванную.

Меня просто пришибло смесью совершенно разнообразных, противоречащих друг другу эмоций, зашкаливающих от своей мощи. Шок. По другому не описать.

Я тупо смотрела на дверь в ванную и пыталась сообразить. Получалось плохо. Меня прямо захлестывало эмоциями. Но основная причина моего бесконечного удивления — у него есть чувство юмора. Это было так же неожиданно как в пустыне встретить подлодку с инопланетянами. То есть, в принципе, возможно такое представить, но только если по жесткой революционной накурке на сельском рейве с насваем. То бишь не в этой реальности. И не с Адрианом.

Направилась на выход, застыла на пороге, пытаясь взять себя под контроль.

Он вышел из комнаты, на ходу надевая полупальто, и направился ко мне. Снова выглядит абсолютно бесстрастным, равнодушным. Остановился рядом и облокотился рукой о стену над моим плечом, глядя вниз и обувая туфли. Я оцепенела. Подался корпусом к ногам, пальцами удерживая задник туфли, чтобы обуть левую ногу. Рядом. Очень рядом. Выпрямился. Расстояния менее двадцати сантиметров. Я в его аромате и личном пространстве и так близко, как никогда прежде. Глаза в глаза и я заметила в них еще кое-что занимательное…