— Этот пидор не заметил? — приподнял бровь. Доставая из заднего кармана пачку сигарет и медленно распечатывая.

— У них отработанный алгоритм. — Отрицательно повела головой, когда протянул пачку мне. — Они отлично знают, как обращаться с новобранцами. Родственники узнают, когда уже поздно, как правило. Даже такие родственники, которые в тесном общении. Что уж говорить о моем случае. Вообще, это похоже на наркоманию, пока ты с ними — тебе легче. Знаешь, человек способен отдать все, когда его боль облегчают. Особенно, когда боль внутри, в душе. Тем и пользуются эти суки. Мне повезло, потому что я отходила к ним только две недели и толком запрограммировать и дозомбировать меня не успели. Накрыли секту, потому что их администрация кому-то на лапу не додала и хлопнули. Начались допросы. У меня и так с крышей не лады, а представь состояние, когда ты вроде нашел лекарство, а у тебя его отняли и говорят, что это была отрава, а не лекарство. Точно наркомания. И на фоне этого ты еще после просмотра записей сводишь один к одному с любовницей, наркотиками, из-за которых выкидыш и то, что муж все это знает, но упорно врет, что я это все придумала. Покупает экспертизу, выкидывает хлопья, в которые… а потом вроде находишь людей, которые как будто помогают, а тебе сообщают, что они были плохие и цель у них была другая… И… я плохо помню тот момент, только в очень общих чертах, но знаю точно, что у меня была попытка суицида. После нее Артем отправил меня в реабилитационный центр. Месяц в канадской психушке провалялась. Пришла в себя. Домой собиралась с твердым намерением что Артему и его шлюхе не жить, а я сяду и отсижу от звонка до звонка, главное, чтобы они сдохли. Ненависть. Больше ничего. Потом дошло, что иду по неправильному сценарию бабы, винящей любовницу. Появилась бы она и сделала то, что сделала, если бы Артем не вел себя как животное, еще и заметающее следы, и говорящий, что это я фантазерка? Нет. Психиатр у меня была родом из Латвии, я думаю, она знала, что я на самом деле хочу сделать, несмотря на то, что я ей очень правдоподобно врала. Она… пожалуйста, ты только не смейся… — запнулась, неуверенно прыснула, глядя в перила. Адриан встал позади. За мной, не касаясь, не трогая. Просто встал. Сердце ошиблось, и внутри не так холодно. Взяла сигарету из его пальцев, затянулась и продолжила, — дала мне контакты священника в Риге. Я сначала не хотела туда ехать, а потом… не знаю, на порыве как-то получилось… Отец Василий, пастор евангелическо-лютеранской церкви. Знаешь, ламповый священник такой, воистину верующий. Я не сторонница какой-либо религиозной конфессии, но верила в то, что он верует и этого было достаточно. Первый среди всех мне знакомых. Образованный, эрудированный, воспитанный и очень добрый человек с рациональным взглядом на жизнь. Служба была, у него они интересные… Мальчишки зашли, лет по четырнадцать, немного шумно вели себя. Он их на чай позвал, двое испугались и убежали. Еще двое все-таки пошли. И он с ними так разговаривал, спрашивал об их жизни и интересах… В конце они у него начали спрашивать про религию… Я этих двоих еще несколько раз видела, они к нему приходили за советом… Я рассмеялась, когда он сказал, что закон о запрете оскорбления чувств верующих это глупый закон. Представляешь, от священника такое услышать? Говорил, что чувства верующего оскорбить только ненависть может и только ее опасаться надо… Моя атмосфера тишины и покоя, когда жизнь была хаосом.