камень своей жизнью. И теперь этот камень платит за нас. Ворон сел на край камня и наклонил голову, глядя на Ширу так, будто видел не её, а то, что стояло за её спиной — тени, которые тянулись к ней, пробуя на вкус её страх. — Дальше будет труднее, — прозвучал в её голове его голос. — Камень — это только начало. Нужны травы, что растут в местах, где земля не хочет рожать. И руны, которые нельзя вырезать ножом — их нужно выцарапывать памятью. Ведана достала из мешка пучок сухих трав и положила его рядом с камнем. — Это для круга, — сказала она. — Но этого мало. Нам нужна трава, что цветёт только при Кровавой Луне. Её зовут «слеза Мары». Найти её можно только там, где земля помнит смерть. Шира сглотнула. Она знала, о каком месте идёт речь. — Старая поляна, — тихо сказала она. — Где хоронили тех, кто умер не своей смертью. — Да, — кивнула Ведана. — Туда и пойдём. Но будь готова: место это не любит гостей. Оно проверяет. Путь до поляны был коротким, но казался бесконечным. Чем ближе они подходили, тем тяжелее становилось дышать. Воздух пах сырой землёй и чем-то металлическим — так пахнет кровь, когда она уже начала густеть. Поляна открылась внезапно: круглая, ровная, будто кто-то вырезал её в лесу ножом. По краю росли высокие травы, а в центре, прямо на голой земле, цвели маленькие фиолетовые цветы — «слеза Мары». Их лепестки были тонкими, почти прозрачными, и казалось, что они светятся изнутри. Но стоило Шире сделать шаг вперёд, как земля под ногами дрогнула. Из травы поднялась тень. Не фигура, не человек — скорее, сгусток сумрака,