Я пригнулся, перекатился, успел сцапать извторого инвентаря две гранаты и кинуть их в генералиссимуса.

Громыхнуло, его толкнуло ко мне, но он устоял, да и повреждений не получил, однако он стал слишком близко для меня, на короткой дистанции.

Убрав оружие, я бессовестно ударил уважаемого мной полководца в бубен, а потом ещё два раза туда же и пинком выбил оружие.

— Нет, Александр Васильевич, давай поговорим.

В его руке возник кремнёвый пистолет.

— Ну, не надо, — в моей правой руке возник взведённый ППШ.

Пока махались, маска слетела с мёртвого лица Суворова, сейчас он смотрел на меня. Его мёртвые глаза поблескивали огнём, как у кипящей вулканической лавы.

— Ну попробуй, — предложил мёртвый полководец.

— Александр Васильевич. Мы сотни лет воевали по Вашим заветам.

— Да ну?

— Да. Вы учили нас «Сам погибай, но товарищей выручай!». Учили «Двум смертям не бывать, а одной не миновать», «Тяжело в учении — легко в бою».

— В походе, — поправил Суворов.

— «Воевать не числом, а умением». «Там, где пройдет олень, там пройдет и русский солдат. Там, где не пройдет олень, все равно пройдет русский солдат». «Учиться военному делу настоящим образом».

— Это не я сказал. И что ты хочешь от меня?

— Хочу? Наша большая Война, такая большая, что мы называем её с большой буквы, ради сотен других, была так жестока и потребовала запредельных усилий. Мы потеряли треть страны и тридцать три миллиона человек. Это было так…

— Как?

— Это потребовало множества промышленного оружия, снарядов, техники и так далее. Но с заводов на фронт были постепенно призваны рабочие. И тогда руководство заводов пошло по семьям рабочих. Они предложили вернуться к станкам пенсионерам и стать детям, преимущественно сыновьям. От восьми лет. А в начале войны Сталин, тогдашний верховный, ввёл наказание, расстрел за порчу военной промышленности. И как Вы думаете, сколько этих пацанов было расстреляно?

— Не знаю, — хмурился Суворов.

— Ни один. Ни один старик, женщина или пацан, которому ящик ставили, чтобы по росту стоять мог. Ни один не допустил умышленного брака. Потому что он ковал меч для своего отца! И мы выиграли. Мы всё отдали, мы за ценой не постояли, но мы выиграли, по Вашим наукам, вопреки всему и воюя против всей Европы.

— Ну, вы правильно сделали.

— Поймите, Александр Васильевич, что по Вашему завету, сам погибай, а товарища выручай погибли не сотни, а десятки тысяч человек, но не меньше и спасли. И наш солдат верил в своих товарищей. Ваша мудрость приходила с войны, и у неё рождались дети, и они снова уходили и возвращались. С каждой войной Ваше учение впитывалось в нас, как дым, как запах земли, как цвет неба.