— Ты сам из современных мертвецов, что ли?

— Да.

— Мы ж воевали чтобы у вас, потомков, войн не было.

— Но они были. Беспрерывно. И мы в них участвовали. И на той Войне, самой большой Войне солдаты клялись на Вашей могиле в верности Родине, они уходили в бой с Вашим именем. Мы получали награды с Вашим именем, мы признали Вас святым, буквально, поместили на иконы.

— Ну, это вы дали, конечно.

— Древние мёртвые евреи — это где-то далеко и абстрактно, а родной Суворов вёл нас, даже когда уже умер. Так что же теперь, Суворов попрёт против своих же внуков? Каков дед, а?

— Ты меня на мораль не бери, сказочный царь. Мне даден приказ.

— Ну тогда, если для тебя ничего это всё не значит, эта вера и дух, тогда стреляй.

Я убрал ППШ и выставил вперёд грудь.

Суворов заворчал про приказ, но не выстрелил.

— Ну так положи на него хер. Ты же, Суворов, ты русский солдат, что тебе приказ Системы, когда Родина…

— А где она? — резко оборвал меня он. — Где Родина?

Он почти кричал. Он был разгневан. По моим наблюдениям у мёртвых королей, как ни странно, была мораль, свои эмоции и представления о прекрасном. И уж у Суворова она точно должна быть.

— На месте! В Волгограде стоит с понятым мечом! — проорал я в ответ. — Родина-Мать никогда никуда не уходила, не отворачивалась, не переставала звать. Менялись цари, названия и политические режимы, но не она. Она на месте, и ты должен служить ей, а не Системе и дурацким заданиям Системы.

Суворов сделал шаг назад, взвешивая свой архаичный, но наверняка системный и смертельно опасный пистолет, развернулся ко мне спиной и тяжко вздохнул.

— Что ты предлагаешь, царь из сказки? Кроме «поговорить» своего?

— Предлагаю. Предлагаю продолжить то, что ты делал при жизни, Александр Васильевич. Родину защищать. Врагов гегемонить, а врагов у нас много. Генштабу хвост надрать, а то генералы, как водится, ни хера не адаптировались к новым реалиям.

— Военной науке должно учиться на войне, каждый театр войны есть театр новый, — со вздохом ответил генералиссимус. — Допустим. А зачем мне сохранять тебе жизнь?

— Ну, во-первых, меня не так легко убить, я всё же бессмертный.

— Видали мы уже не раз бессмертных.

— Во-вторых, я уже стране пользу приношу.

— Да ну? Мертвый гуль?

— Гули, которые пошли от меня, служат во всех родах войск, позволяя солдатам оставаться в строю и после смерти. А моя армия защищала Москву от армии Бога Машин, выполняла задания для армии и в её защиту. Можно сказать, что я сделал для обороноспособности больше, чем примерно любой человек в этим мире. И продолжаю делать.