Затем его пальцы проникли в ее лоно, и ее разум окутало сладким туманом. В душе Эбби вспыхнула страсть, и она позволила ей овладеть собой, заполнить ее, вести за собой. В своих снах она могла быть собой, быть той, кем всегда желала быть.

Ибо во снах нет пределов, нет ограничений.

Коварные пальцы играли с ней, дразнили ее, распаляя все больше, и покинули ее лоно совершенно влажными. Затем руки обхватили ее за бедра, повернули их и отвели колено в сторону.

Пальцы вернулись, проникая между бедер сзади, нащупывая влажное от желания лоно, открывая вход в него. Горячее тяжелое орудие прижалось к ней и, подарив очередную вспышку жара, вошло в нее.

Эбби расслабилась, как он ее учил, впуская его в себя, позволяя телу двигаться самостоятельно. Медленно, но неуклонно он продвигался дальше, заполняя ее всю, одной рукой придерживая за живот, а другую положив ей на грудь.

Эдриан входил глубже, затем чуть подался назад — совсем немного, и снова вперед, прижимаясь к бедрам. Это продолжалось снова и снова. Эти ритмичные покачивания дарили Эбби невообразимое наслаждение.

Каждое его движение заставляло ее извиваться, с каждым толчком усиливалась ее чувствительность, пока даже прикосновение к тонким простыням не превратилось в пытку, а касания его рук к ее шелковой коже не начали сводить с ума.

Он был повсюду. Его крепкое тело прижималось к ней, его стальные руки обхватывали ее. Все ее чувства растворялись в даримых им ощущениях, поглощаемые туманом его страсти, как это происходило и раньше, и женщина полностью отдавалась ему, даря свою любовь.

Эбби пылала от жара, и когда она уже подумала, что вот-вот расплавится, он отодвинулся назад, почти полностью выходя из нее. Он держал ее на грани и затем одним мощным толчком вновь заполнил ее.

Острое, пронзительное удовольствие сотрясло ее тело — и Эбби проснулась, широко открыв глаза и едва сдержав стон. С ее губ едва не сорвалось его имя.

Эдриан.

Она закрыла глаза, возвращаясь к реальности. Это был не сон. Он был здесь, снова любил ее, даря ее телу чувства, которые умел дарить только он. Прикусив нижнюю губу, она сдерживала стоны и позволяла ему брать ее, наслаждаясь этим.

Эдриан не спешил, но она не могла поверить самой себе, понимая, что снова стремится достичь пика наслаждения.

И это случилось: ее тело выгнулось, и это было еще прекраснее, чем в первый раз. Эбби едва смогла удержаться от крика, чувствуя, что умирает, не в силах более пошевелиться. Он как будто понял это и начал двигаться, легче, быстрее, и вскоре разделил с ней экстаз.

Какое-то время Эдриан лежал, приобняв ее и все еще находясь внутри нее, затем коснулся носом ее затылка, целуя за ухом и ниже, в шею, и отстранился, упав на кровать. Эбби чувствовала внутри себя его семя и нисколько об этом не сожалела.