Признавая свое поражение, Босворт уверил ее, что он все понял, и, заметив напоследок, что ее отношение к лорду Деа делает ей честь, ушел.
Эбби смотрела ему вслед, стоя на пороге.
Эдриан вышел из темного прохода, ведущего в столовую. Эбби оглянулась на него, а затем вновь окинула взглядом заснеженный ландшафт. Все было покрыто снегом, и это толстое покрывало заглушало звуки. Болота и деревня выглядели довольно мирно.
Остановившись за Эбби, Эдриан выглянул наружу поверх ее головы. Через мгновение он поднял руку и положил ее женщине на плечо.
— Ты понимаешь, — шепнул он, — что сегодня последний спокойный день?
Эбби напряглась от его прикосновения, но он сжимал ее плечо так нежно, что она расслабилась.
— Еще слишком холодно — завтра дороги все еще будут непроходимыми.
— Возможно. — Эдриан взглянул на нее сбоку и наклонился ближе — она кожей почувствовала его дыхание. — Но завтра нас ждет целая вереница гостей. Хочешь пари?
Эбби обернулась и на мгновение встретилась с ним взглядом.
— Никогда я не была настолько глупой, чтобы заключать с тобой пари. — Она отошла от двери и повернулась, освобождаясь от его руки. — Как много ты слышал?
— Все.
Женщина мысленно выругалась.
— И, Эбби…
— Что?
У входа в гостиную она обернулась. Эдриан шел за ней по пятам, и, когда она остановилась, они вдруг оказались очень близко друг к другу. Так близко, что у нее перехватило дыхание.
Она могла видеть лишь его глаза, смотревшие на нее.
— Ты солгала.
Эбби услышала удар собственного сердца. За ним второй. Затем палец Эдриана коснулся ее щеки, скользнул вниз, к уголку губ и по нижней губе — и лишь тогда заклятье, заставившее ее замереть, утратило свою силу. Женщина моргнула.
Эдриан одарил ее своей ленивой улыбкой и прошел мимо нее в комнату.
Глава третья
ЧТО… и КОГДА… она солгала?
Этот вопрос не давал Эбби покоя. Весь остаток дня и следующую ночь она снова и снова прокручивала в голове ответ, который дала Босворту. Настало утро, а она все еще не имела представления о том, что же она сделала не так, но, учитывая то, что именно она сказала священнику, спросить об этом у Эдриана женщина не отважилась.
Она сказала, что знает лорда Деа лучше, чем кто бы то ни было в Видеркомбе, — и Эдриан, безусловно, понял, какой смысл она вкладывала в эти слова. Возможно, у него была здесь с кем-то любовная связь, хоть Эбби и не могла предположить, с кем именно. Но даже если это и так, он не стал бы намекать на это и тем более рассказывать ей. Эдриан не распространялся о своих любовных победах — она прекрасно это знала.
Значит, речь не об этом. Тогда о чем же?