Зима, рожденный солнца свет
Узрела — и за ним вослед
Крещенским холодом лютует,
Морозом огненным бушует.
Но тем лишь будит ото сна
Красавицу — идет Весна!
В разгар седого февраля,
Когда заснежена земля,
В день Валентинов, час заветный,
Союз случился беззаветный.
Весна в объятья приняла
Зимы холодные крыла.
Слились в лобзанье — и тотчас
Огонь во льду, сверкая, гас.
Свершилась тайная валентность:
Умчалась зимняя надменность,
И холод, страстью усмирен,
В тепле весеннем растворен.
А солнце выше подтянулось,
Над миром сонным потянулось,
Чтоб разглядеть с небесных круч
Любви триумф сквозь полог туч.
В глуши, в смиренном уголке,
У деда с бабой на руке
Жила-была когда-то Ряба.
Кормила деда, теша бабу,
И вот, под кровлею простой,
Снесла яичко... да не то.
Не белизной оно сияло —
Из недр земных, из тьмы подвала,
Литого золота полна,
Явилась мертвая луна.
Старик затылок чешет в горе,
В нем видит он не жизнь, а море
Иных миров и грозных сил;
Он бил его — и не разбил.
И баба билась — всё напрасно,
Яйцо сияло безучастно,
Как знак того, что мир теней
Для смертных крепче и страшней.
Но вдруг из щели, под порогом,
Гонима сумеречным роком,
Махнув затейливым хвостом,
Бежит Мышь-вечер. И притом —
Яйцо на пол, и вмиг осколки!
И тут пошли такие толки:
Затрясся дом, завыл народ,
Поп храм пожег, пустив в расход
Писанья, свечи и святыни —
Конец времен пришел отныне!
Мир зашатался, в бездну пал,
Узрев разбитый идеал.
Но Ряба квохчет:
«Полно, будет!
Пусть небо нас сурово судит.
Утрите слезы, старики,
Печали ваши нелегки,
Верну вам радость бытия!
Снесу иное завтра я:
Не злато мертвое из бездны —
Тот символ хладный, бесполезный,
А дам простое, без затей,
Чтоб напитать своих детей».
Умолкнул дед, и баба рада.
Живое — выше злата-града!
И вновь пошел веселый пир
На весь честной, спасенный мир.
Змей Горыныч — вот злодей,
Жрёт ресурсы у людей!
Сразу три голодных пасти —
Нету изверга страшней!
Три башки — один живот,
Обирает весь народ.
Где дракон сей пролетает —
Там и голод настаёт!
Голова номер один —
Поле выжжет до седин.
Засуха — её призванье,
Жатве — полный карантин!
А вторая — прёт волной,
Топит берег наш родной!
Ни избы, ни урожая —
Сплошь потоп да след речной!
Третья — это саранча,
Рубит зелень сгоряча!