Зверь заинтересовался этим и, не сводя кроваво-красных глаз с повозки, начал обходить её, чтобы подобраться к людям. Защитники каравана, как и несколько практиков, попытались отвлечь его криками и шумом, но огромный красношёрстный кабан не обращал внимания ни на что и, хрипло дыша, всё ближе подходил к людям, которые уже начали выбираться наружу из опрокинутой повозки.

Мне не оставалось ничего другого, как броситься ему навстречу и не допустить кровавой расправы. С помощью техники шагов я за доли секунды оказался перед ним и, вложив в копьё накопленную за это время духовную энергию, ударил вепря по пятачку. В этот раз мой противник не успел ничего сделать, и удар попал в цель.

Лезвие с лёгкостью прошло насквозь и воткнулось в череп зверя. Кабан распахнул пасть и взревел от боли. Недолго думая, я выдернул копьё и, поднырнув под морду и избежав клыков, ударил его прямо в глотку. Зверь, было, рванул вперёд, но тем самым позволил мне насадить его ещё глубже на моё оружие. После такого кабан захрипел, забился в конвульсиях и повалился набок.

Лесной зверь ещё пытался встать, захлёбываясь собственной кровью, но ему это не удалось. Тем временем я решил ускорить его кончину и, вновь вытащив своё оружие, воткнул копьё в глаз этого существа. Острие наконец-то добралось до мозга, и вепрь тут же затих, испустив продолжительный хриплый выдох.

Наступила звенящая тишина, нарушаемая лишь плачем детей. Командир стражников подошёл ко мне и уважительно поклонился:

— Молодой господин, благодарю вас за помощь.

А ведь он кланялся, несмотря на боль в теле. В волосах запеклась кровь и синела шишка на лбу. Скорее всего, мужчина улетел из седла, и ударился о дерево во время всех этих опасных манёвров кабана.

— Не стоит благодарностей. Этот зверь был опасен для всех нас. Я просто сделал то, что должен.

В это время к нам подъехали стражники, которые всё это время охраняли головную повозку, и принялись связывать ноги вепря. Нести такую гигантскую тушу на себе никто не хотел, поэтому его просто привязали к сёдлам двух коней и потащили к началу каравана.

Между тем к нам подбежали многочисленные слуги каравана. Одни занялись сломанной повозкой, а другие — ранеными людьми и лошадьми. Как оказалось, три лошади умерли от полученных травм, поэтому практикам пришлось пересесть в повозки. На ноге моей лошади была глубокая рана, которую сначала зашили, а затем обильно обработали каким-то незнакомым мне сиреневым раствором. Ехать на ней я не мог, так как она сильно хромала, поэтому мне предложили лошадь одного из защитников каравана.