Однако когда я очнулся, она разговаривала со мной так, будто ничего и не было. Не было возгласов типа «А-а-а, ты ожил!» или «Ты всё ещё жив⁈». Хотя она актриса, поэтому могла скрыть своё удивление или притвориться, что ничего странного не произошло.
Во-вторых, сегодня во время представления я почувствовал опасность, будто кто-то желал моей смерти. Притом она исходила не от одного человека, а от нескольких. И эти люди сидели со мной в одном зале и просто прожигали насквозь злобными взглядами.
Если бы только взглядом можно было убить, то я бы снова умер и, боюсь, что на этот раз уже навсегда. Это навело меня на мысль, что я очень хочу жить. Жить этой жизнью, а не своей прежней. Поэтому я должен сделать всё, чтобы защитить себя от убийц, которым удалось расправиться с Сореном.
Погружённый в свои мысли, я не заметил, как дошёл до дома. Память Сорена помогла сориентироваться в незнакомом месте даже в полутьме. Страж не спал, поэтому открыл дверь после первого же стука. Слуга тоже встретил меня на входе.
— Вы что же это, совсем не спите? — удивился я.
— Молодой господин, мы всегда ждём вас, — с удивлением ответил он, с полным непониманием посмотрев на меня.
— Не надо больше этого делать. Я немаленький, поэтому сам смогу открыть себе дверь и найти на кухне, чем перекусить. Кстати, нас там не кормили, поэтому я не прочь съесть чего-нибудь перед сном.
— Я ожидал подобного и поэтому всё приготовил, чтобы было свежим и горячим к вашему приходу. Могу подать минут через десять, — предложил слуга.
— Отлично! Принеси в мою комнату.
Я направился к лестнице, а слуга торопливо засеменил на кухню.
Пока я умывался и переодевался, еда была уже готова. Слуга поставил поднос на стол и спросил, нужно ли мне ещё что-нибудь.
— Нет, можешь идти спать.
После позднего ужина я лёг в кровать и принялся вертеть пространственное кольцо. Затем не удержался, вскочил на ноги и вытащил копьё. Оно словно ожило в моих руках.
Глава 5
Я сначала не понимал, что такое Путь для практиков этого мира. По мне, это была какая-то абстрактная концепция. В ней было слишком много смыслов, и на их разгадывание, идущие путём возвышения, шли всю свою жизнь. При этом далеко не факт, что они приближались хотя бы к одной десятой части понимания этой вещи, как таковой.
Слишком сложное понятие в теоретическом плане сразу представлялось другим, когда ты брал в руки оружие, которое соответствовало твоему пути. На самом деле ещё везло, если это было именно оружие, а если подходящая тебе концепция лежала вне плоскости оружия, то найти свой путь становилось гораздо сложнее.