— Да, — кивнул я. — Здесь вообще…

Я не успел рассказать об этом подробнее, как справа послышался грубый голос:

— Опять ты здесь попрошайничаешь и пристаёшь к людям? Тебе было мало тех тумаков, что отвесил я тебе позавчера? Повторить?

Из лавки с кожаными изделиями вышел крепкий мужчина с короткой чёрной бородой и, закатав рукава, пошёл прямо на Джина. Тот испуганно охнул, что-то невнятно пробормотал и попятился. Видя, что без потасовки не обойтись, я преградил мужчине путь и спокойно сказал:

— Не советую распускать руки. Они вам ещё понадобятся.

Мужчина удивлённо воззрился на меня, затем окинул внимательным взглядом мою одежду и спросил:

— Господин, зачем вы защищаете этого голодранца? Посмотрите, ведь он же молодой и здоровый, а просит милостыню, как калека.

— Вы правы. Он молодой и здоровый, но у него нет денег даже на пропитание. Если вы не хотите, чтобы он выпрашивал еду, то возьмите его на работу. Он рад любой возможности подзаработать.

Мужчина перевёл взгляд на Джина, почесал бороду и помотал головой:

— Такой хилый работник мне не нужен. У меня в дубильне тяжело работать, а он еле ходит.

Он развернулся и зашагал к лавке, а мы двинулись дальше.

— Я же говорил, никто не хочет брать меня на работу, — печально вздохнул парень.

— Не переживай. Рано или поздно мы найдём, куда тебя пристроить, — я по-дружески похлопал его по плечу.

Вскоре мы добрались до фабрик. На ближайшей из них висела вывеска, в которой говорилось, что это зеркальная фабрика. Я предложил Джину зайти и спросить какую-нибудь работу, но он отказался, ответив, что зеркальная фабрика считается одной из самых опасных из-за ртути, которую на ней используют.

— Я не хочу облысеть и лишиться зубов. Я ещё очень молод, — ответил он. — Нет-нет, я должен, как и дедушка, в старости хвастаться густой бородой.

Я не стал настаивать и оставшийся путь мы провели за разговорами, одновременно изучая все предприятия, что попадались нам на пути. Оказалось, что Джин тоже шёл путём Возвышения, но по его ауре было понятно, что он ещё не достиг даже этапа ученика и до сих пор является адептом. По крайней мере, я так чувствовал, но расспрашивать его об этом не стал, так как считал этот вопрос бестактным. Если захочет, то сам поделится.

В этих разговорах, пусть пару раз и проскальзывала информация про его дедушку, но как-то всё это звучало возвышенно и преувеличено, на мой взгляд. Впрочем, я мог поверить, что в этом мире могли жить отшельники, которые готовы отдалиться от цивилизации, чтобы заниматься собственными исследованиями. Другое дело, что тащить за собой единственного родственника, который ещё и, получается, кроме дедушки, на протяжении всего детства никого не видел. Удивительное это дело.