— Значит, это не нежить, — сделал очевидный вывод Мал. — И не ты. Но кто-то, кому очень захотелось привлечь к себе внимание и сделать так, чтобы его выслушали. Сразу же, как пройдет звон в ушах.

— Знаешь, Пумба, а ведь ты, похоже, прав. — Гоблин стремительно зашагал туда, где развевались стяги предводителей Союза. — Во всяком случае, одну очень подозрительную фигуру я уже вижу!

В кольце вооруженных людей вещал высокий худой старик, опираясь на украшенный перьями посох. Голос его пробирал до самых печенок, от него тряслись поджилки.

— Забудьте о мести мертвым и освобождении захваченных нежитью земель! Слушайте меня, ибо говорю я вам, что над всеми нами сейчас нависла новая, куда более жуткая угроза! В далеких землях Восточного континента демоны нанесли новый удар! Они снова смогли накинуть чары подчинения на часть народа орков! Братья сейчас там бьются с братьями, а темные эльфы не могут защитить свои земли и теряют один город за другим! Используя своих рабов, эти ужасные твари проводят гекатомбы и отравляют черной магией все живое, превращая обычных зверей в чудовищных монстров! Наши истинные враги создают большой портал, через который орды их хлынут из мрачных глубин под наше небо!

— Кто этот мерзкий колдун⁈ — взревел маршал Наритос. — Почему он еще не в цепях⁈

— Посмотрел бы я на того, кто смог бы отправить его в тюрьму, — сказал старый учитель Джоаны Блекмур, который всюду таскался со своей ученицей. — Старик Ираклий лучший пророк своего поколения. И прошлого тоже. Ни один нормальный человек с ним связываться не будет, а то он такое напророчит… и, самое главное, все ведь сбудется.[12]

— Пумба, прикрой меня, — тихонько прошептал орку гоблин и спрятался за спину громилы. — Строри, а ты с другой стороны встань. И теснее прижмитесь!

— Меня зовут Мал, — в который раз напомнил коротышке воин. — И что ты делаешь?

— Как это что? — удивился гоблин. — Прячусь! Не хочу показываться этому мутному типу на глаза. Видишь ли, я очень не люблю разного рода пророков и прочих манипуляторов, которые заваривают кашу, а расхлебывать ее приходится другим. Предскажут еще что-нибудь, а потом воюй с самой судьбой.

— Так, может, врезать ему в лоб? Топором. — Орк тоже не пылал любовью к тому, чьи деяния даже спрятавшийся за его спиной гоблин считал в лучшем случае сомнительными. — Ну, или в затылок, так он точно не увернется.

— И что мы будем делать? — поинтересовался Строри, прижавшись к орку так, что гоблин мог бы поджать ноги и не упасть, будучи сдавленным с двух сторон прочными доспехами. — Мне все равно, какой великий он там чародей и что предсказывает. Но дварфы эту захваченную нежитью гавань либо очистят от всякой мерзости, либо снесут. У нас там была своя слобода. Из двух сотен жителей выжило трое детей, успевших удрать, пока их родители стояли насмерть.