Впрочем, как говорят знающие люди, шанс у отдельно взятого немца ночью, пешком (все машины при попытке к бегству были нами подбиты) и в тридцатиградусный мороз живым добраться до этого городка отличается от нуля очень незначительно. Все фашисты, которые бежали от нас ночью, к настоящему моменту должны быть либо мертвы, либо все равно что мертвы, ибо глубокие обморожения современной медициной не лечатся. Но даже если эти немногие счастливцы выживут, то поедут к себе домой нах Фатерлянд эдакими самоварчиками. Рук-ног нет, только краник вперед торчит. Наглядное напоминание о том, чему приводят претензии на жизненное пространство за счет Советской России и жажда поместий с послушными славянскими рабами. Но скорбеть по этому поводу мы не будем. Немецкий народ сам посадил себе на шею Гитлера, пусть сам и расхлебывает.

Но не все мои размышления такие мрачные. Дело в том, что тут от 29-го мотокорпуса осталось вполне приличное наследство. И если что кто-то заготовил материал для доноса, то пусть напрасно не беспокоится. Я имею в виду не деньги, которые по большей части сгорели вместе со штабными машинами, а два дивизионных механизированных артполка полной комплектации — орудия, тягачи, походные реммастерские, грузовики с первым и вторым боекомплектом. Сначала я думал, что там стандартное для артиллерии вермахта оснащение (то есть два дивизиона гаубиц калибра сто пять миллиметров и два дивизиона калибра сто пятьдесят миллиметров) и особо по этому поводу не переживал. Если даже получится прихватить с собой это бесхозное имущество, что я буду с ним делать, когда в обоих боекомплектах закончатся снаряды к германским гаубицам? Опять уповать на трофейное снабжение? Нет уж — по закону подлости снаряды закончатся в самый неподходящий момент. Поэтому решение было самым простым. Зарядить в каждую гаубицу снаряд без заряда, облить остатками бензина из баков тягачей и поджечь. Рванет так, что мало не покажется, и пушки после такой экзекуции будут годны только на переплавку.

Но потом наш начарт (начальник артиллерии бригады) съездил в тот импровизированный машинный парк, в котором и отстаивались оставленные немцами орудия, тягачи, грузовики и прочая техника. Обратно он вернулся возбужденно-восхищенный и сразу же безапелляционно заявил, чтобы я делал все возможное и невозможное, обращался бы в штаб армии, штаб фронта или даже напрямую в Москву к товарищу Сталину, но случайно попавшие в наши руки орудия должны отойти именно к нашей бригаде. Для этого необходимо вытребовать у вышестоящего начальства необходимое количество наводчиков, командиров орудий, командиров орудий и заряжающих. Дело в том, что начарт обнаружил, что артиллерийские полки, как и танковые батальоны, также укомплектованы трофейной техникой, но только не французского, а советского производства. «Брать, — сказал начарт, — надо все и даже немного больше того. Все равно пропадет добро.» М-да, сорок восемь совсем новых гаубиц М-30, и двадцать четыре пушки-гаубицы МЛ-20… Эти орудия, как я понимаю, как раз из тех, которые были успешно проепаны в приграничном сражении нашим великим стратегом генералом армии Павловым.