— В Минске сейчас, — сказала я, — творится настоящий бедлам. Призрак «марсиан» — то есть нас, русских из будущего — способен перепугать ваших офицеров ничуть не хуже, чем бездомный призрак коммунизма, которого ваш Маркс однажды выпустил на свободу.

— Призрак, фройляйн Марин? — недоверчиво спросил фон Обстфельдер. — Вы хотите сказать, что мой корпус разгромило совсем не ваше соединение, а большевики?

— Во-первых — сказала я, — большевики и мы — это одно и то же, просто мы внуки, а они деды. И разгромили вас именно бойцы РККА — говоря официальным языком, «подвижное соединение нового облика». Мы их только обучили, частично вооружили и обеспечили необходимую поддержку, а уже дальше они воюют сами. И все, что вы видели, это только цветочки, герр генерал, наши деды только учатся воевать по-военному — так, чтобы с минимальными потерями и максимальной пользой. Пройдет еще совсем немного времени — и ваши коллеги, посеявшие 22-го июня ветер, пожнут настоящую бурю…

В это момент на начало взлетной полосы, расположенное поблизости от вертолетной площадки, выехали три «утенка»[42] , обвешанных гирляндами бомб на внешней подвеске. Выстроившись пеленгом[43] , они врубили свои движки на полную мощность, так что от грохота заложило уши; а потом, оставляя за собой чадные хвосты керосиновой гари, сорвались с места и взмыли в серо-белое зимнее небо.

Генерал проводил их глазами и вздохнул. Весь он как-то поник и ссутулился, и даже белесые его глазки заволокло какой-то бурой пеленой.

— Все, фройляй Марин, — сказал он, — я понял. Вы пришли в этот мир для того, чтобы полностью уничтожить германскую нацию. Должен сказать, что не все немцы убежденные нацисты. Я, например, служу Германии, потому что это моя родина, ограбленная и униженная вашими бывшими союзниками по Антанте.

— Вот именно что бывшими, — ответила я. — Россия была ими унижена ничуть не меньше Германии, но при этом мы не впали в злобу и ярость, как это сделали вы, и не провозгласили все остальные народы недочеловеками. Пусть истинных, фанатичных нацистов, продвигавших эту дурацкую теорию, было относительно немного, но остальные тоже были не прочь получить счастливую жизнь за счет миллионов восточных рабов, которых вам сулили Гитлер и компания. Но факир был пьян и фокус не удался, и теперь за преступления ваших лишенных совести солдат ответит весь немецкий народ, без исключения. Материально ответит, а не своими головами…

Я знала, что когда я говорю подобные горячие речи, то становлюсь слегка похожа на ведьму. В хорошем смысле, конечно. Глаза у меня в это время горят, к губам приливает кровь, а голос приобретает непривычное звучание, становясь твердым и глухим, со звенящими нотками священного вдохновения.