Зато 16-й армии было придано аж четыре усиленных кавалерийских корпуса, усиление которых выразилось в насыщении эскадронов автоматическим оружием, включая импортные из-за порта единые пулеметы под винтовочный патрон, а также в придании их дивизиям тех самых отдельных танковых батальонов и самоходных зенитных дивизионов. Зато вся артиллерия была на конной тяге. И конноартиллерийские полки, оснащенные запущенными в производство пушками ЗиС-3 и противотанковые дивизионы, одна батарея в которых была вооружена четырьмя 57-мм пушками ЗиС-2, а две остальные — 45-мм пушками 19-К. Именно эти усиленные кавкорпуса сразу после прорыва фронта должны были веером уйти вперед, разрывая немецкие коммуникации, и в случае малейшей необходимости вызывая поддержку авиации.

С одной стороны, направление Орша-Борисов-Минск, являющееся частью той самой пресловутой линии Москва-Берлин, считалось у немцев основным, и вражеских войск в полосе прорыва 16-й армии было гораздо больше, чем на Бобруйском направлении. С другой стороны, подвижные механизированные соединения в полосе группы армий «Центр» у немцев уже закончились, а германская пехота таким усиленным кавкорпусам, да еще поддержанным авиагруппой экспедиционных сил, помехой не была. В случае необходимости опорные пункты противника можно быть просто обойти, после чего ими должны были заняться авиация и натасканные во время финальной части Смоленского сражения тяжелые саперно-штурмовые батальоны. А это такие крутые ребята, что выживших и пленных после их зачистки фактически не остается. Но, как говорится, проблемы немцев шерифа, то есть Рокоссовского, волновали мало. Пусть сразу сдаются в плен, и будет им счастье.

А вчера в полосу прорыва прибыл еще один нежданный сюрприз. Экспедиционные силы для усиления огневой поддержки прислали тяжелый огнеметный батальон, приписанный почему-то к войскам РХБЗ (радиохимбиозащиты). Как выразился командир батальона подполковник Половцев, весело сверкая зубами: «Для производства боевых стрельб по немецко-фашистским оккупантам». Впервые услышав об этом батальоне, Рокоссовский сперва подумал, что речь идет о батальоне тяжелых огнеметных танков, но когда воочию увидел тяжелые огнеметные системы, то понял, насколько глубоко ошибался. Больше всего эти установки напоминали чудовищно раскормленные гвардейские реактивные минометы, поставленные на шасси тяжелых танков, ибо чудовищный вес пакета с двадцатью четырьмя направляющими для крупнокалиберных эрэсов не выдержал бы ни один даже самый мощный автомобиль.