— Да и хер с вами, — подумал я. — Меня и так неплохо кормят.

Жаль, что сейчас у меня исчезла мотивация саморазвития своего тела. Хм! Не было у меня своего тела. В этот, свой мир я перенёсся бестелесным. И это, в плане решения глобальной задачи, а именно коммуникации с плазмоидами, было — самое то, что надо! Но жить бестелесным духом стало скучно.

Нет, тело себе сделать было можно. И не только бот, а и самое настоящее, куда и подселить матрицу. Но… И так было скучно жить тысячу сто тридцать вторую жизнь, а тут и подавно. Вот я и обитал, чаще всего, в шестнадцатом столетии, где «движуха» проходила значительно активнее. Да и рыба ловилась гораздо лучше. А рыбалку я полюбил. Настоящую рыбалку. Охоту не очень. Что зверь может противопоставить хорошему ружью, да ещё с оптикой? Ничего! А рыбку попробуй, поймай. То она на одну блесну реагирует, то на другую. На червя-то — понятно! Но и червь червю рознь!

Местный люд заморского гостя чудачеств не понимал. Перс, он и есть перс, что с него взять? Ещё царь Василий Иванович (третий) разрешил Колычеву вести прямую торговлю с Персами, ибо Астрахань ещё не лежала под Москвой, а Фёдор Колычев и досмотр судов организовать смог и обеспечить их дальнейшее сопровождение под охраной. Шалили ушкуйники по Волге-реке зело борзо. Так писалось в грамотке царёвой. За то и была дарована такая милость. А с того времени много Колычев подарков ценных царице надарил. И малому дитятке Ивашке, царю будущему. Любил Ивашка Фёдора Колычева. Очень любил.

— А всё равно не станет противиться его казни, — думал я. — Мешать станет Колычев государю, когда тот реформы выше человеческих жизней поставит, и будет знать, что мешает, а против своей натуры не пойдёт. И знал «мой» Колычев судьбу свою, но не боялся её, ибо знал и то, что воспарит душа его туда, куда положено. Знал он то, что душа никуда не исчезает бесследно точно.

Сам Фёдор с этого года жил в Соловецком монастыре. Он ушёл, а привилегия за городом Васильсурском осталась. Не разрешила Елена Глинская, мать молодого правителя Руси, передать город монастырю. Посчитала стратегическим. Да и ушёл Фёдор в монастырь не монахом, а послушником, так что, имущество в миру иметь мог. Да и восстановила Елена указы мужа своего Василия о том, что невместно монастырям и церквам иметь в собственности земли и крестьян. Святые отцы роптали, ибо считали, что избавились от скверны в виде «еретиков» нестяжателей, ан — нет. Изменил Василий своей натуре, и поддержал иосифлян-стяжателей, так как те одобрили его развод с Соломонией. А теперь всё вертается взад. Давит Глинская, а Иван, который станет Грозным, совсем остервенится против церковников за их алчность.