На этот раз полковник не упал, а лишь побелел ещё больше. Поэтому я воспринял сие, как добрый знак.
Нагнулся к нему и негромко спросил:
— Так почему Вы не хотите, чтобы товарищ Суслов приехал? Вам же нечего скрывать? Ведь так?
— Так, — прошептал тот и попросил руками воды. И когда я ему её предоставил (налив очередной стакан), то услышал откровенное обоснование нежелательности приезда кого-либо из руководства: — У нас бордюры не покрашены.
— Серьёзный аргумент, — согласился я с ним и, посмотрев на Кравцова, спросил: — И что тогда будем делать? Может, извёстки найдём или краску? — и задумался: «Жаль, водоэмульсионки здесь нет»…
Глава 27 Сложное решение
Кравцов хмыкнул, пожал плечами и, кивнув на стол, произнёс:
— Да нечего делать. Звонить надо, — и обратился к вновь начинающему приходить в себя военному полковнику. — Как можно связаться с Москвой?
Тот мгновенно вновь побледнел.
— У нас только спецсвязь. Чтобы дозвониться на обычный межгород — это надо в город ехать, на пункт междугородней связи.
— Ну, а с Мурманском-то у вас связь есть? Я с городским КГБ связаться хочу.
— Есть. Чёрный телефон, — показал рукой хозяин кабинета на массивный аппарат, стоящий на письменном столе.
Кравцов подошёл к столу, вытащил из внутреннего кармана пиджака тетрадный листок, на котором были написаны цифры, снял трубку и начал крутить диск, тем самым набирая телефонный номер.
Оставались последние секунды моей вольной армейской жизни. С каждым уходящим мгновением становилось всё очевидней и очевидней, что, как только в Центре узнают о моём местоположении, инкогнито и даже, в какой-то мере, затворническому образу жизни, моментально придёт конец.
В эти уходящие секунды я спросил себя, хочу ли я вернуться в цивилизацию, которая меня отвергла. И ответил я себе довольно быстро и просто: «Да, хочу! Очень хочу!» — а потом добавил: «Только не на тех условиях, которые выкатят мне они! Я не собираюсь, возвратится в мир на щите, с поникшей головой и с протянутой рукой. Если цивилизация хочет видеть своего героя в своих рядах, тогда она, должна мне сделать такое предложение, от которого я бы не смог отказаться! Может быть, это звучит и пафосно, но я не на помойке себя нашёл! Я не сделал ничего дурного, чтобы об меня ноги вытирали. Поэтому я не собираюсь так просто сдаваться и признавать себя побеждённой стороной!»
Приняв решение, шагнул к Кравцову и, положив руку на рычаг телефонного аппарата, дал отбой связи.
— Погоди звонить.
Столь явное нарушение любой возможной субординации заставило обоих полковников с негодованием и удивлением посмотреть на меня.