— Господин Гирс, если бы вы хотели спрятать связную группу внутри храма, кого бы выбрали?

Старик замолчал. Вопрос ему не понравился, потому что отвечать приходилось уже не о порядке шкафов, а о людях, с которыми он когда-то служил. Даже обида не сразу позволяла перейти эту границу.

— Я бы не выбирал настоятеля, — сказал он наконец. — Слишком на виду. Не выбирал бы простых жрецов: они много говорят с людьми, у них лица устают, тайна на них держится плохо. Взял бы того, кто работает с бумагами, того, кто считает деньги, и того, кто имеет право ходить между библиотекой, канцелярией и гостевым домом. Ещё нужен мирянин снаружи. Не жрец. Человек, который может принести письмо вечером, забрать посылку утром и не вызвать вопросов у городовых.

— Имя?

— Не знаю. Но у Талена есть племянник. Или не племянник, они там все друг другу то племянники, то духовные сыновья, когда нужно объяснить лишнего человека за столом. Молодой, светлый, ходит с сумкой через плечо. Раньше таскал книги переплётчикам. Потом стал чаще бывать в порту.

Лунгар записал уже сам.

— Как зовут?

— Равис. Фамилии не помню. Может, и не знал.

Старого канцеляриста отпустили через задний выход, предварительно дав подписать протокол беседы и предупредив, что разговор с Сыском не должен стать вечерней темой в ближайшей распивочной. Гирс обиделся на саму мысль о болтливости, потребовал копию протокола для уверенности, что его слова не исказят, и ушёл, высоко держа голову человека, вновь понадобившегося государству после несправедливого забвения.

Когда дверь закрылась, Лунгар сказал:

— Теперь у нас есть Шал, Вирт, Тален и молодой Равис. Почти семья.

— Почти предположение, — поправил Талис. — Но хорошее.

— Настолько хорошее, что очень хочется войти в храм и открыть двери в малый архив с ноги.

— Поэтому пока не войдём.

Полковник посмотрел на него с усталой укоризной.

— Ингро, однажды ваша осторожность станет причиной моей ранней седины.

— Вы уже седой.

— Вот именно. У меня мало запаса.

Олдар принёс свежую записку от наружного наблюдения. Тален после вечерней службы вышел через боковую дверь, прошёл в лавку переплётчика на соседней улице, пробыл там двенадцать минут и вернулся в храм без свёртка, с которым выходил. Через полчаса из лавки вышел молодой человек с сумкой через плечо, по описанию совпадающий с Рависом. Он направился не к жилым кварталам, а к порту, где передал небольшой пакет чиновнику Винтралльского торгового представительства. Чиновник после этого сел в закрытую машину и уехал к зданию консульского отдела.

Лунгар прочитал записку вслух и положил на стол.