Письмо Патриарха приложили к протоколу как обращение, принятое к сведению.
Когда основные образы погасли и в зале остались только шардальская делегация, несколько секретарей и Талис, Логрис позволил себе откинуться на спинку кресла.
— Видите, Ингро, иногда люди ведут себя разумно.
— Когда боятся за собственную шею, Ваша Милость, разумность встречается чаще.
— Не портите мне редкую минуту дипломатического удовольствия.
— Не буду. Но Патриарх теперь поймёт, что Совет не станет его дубиной. Значит, он будет искать другой способ.
— Конечно будет. Люди, желающие использовать запретные технологии несмотря ни на что, вообще производят впечатление упрямых.
Талис собрал копии документов.
— Следующий удар может быть уже не политическим.
— Я знаю. Поэтому сегодня же отправьте Ардору усиленную охрану, Альде — все материалы по фондам, Лиаре — отдельную группу на Дом культуры, Эльге — дворцовое предупреждение по храмовым контактам. И подготовьте публичную часть дела. Не всю, но достаточно, чтобы любая попытка Патриарха кричать об ереси звучала на фоне детей, подвала и денег Святой Лоары.
— Будет сделано.
Логрис взял со стола письмо Патриарха, ещё раз посмотрел на роскошную печать и положил его рядом с договором Гориса Третьего.
— Старый Горис был мерзавцем, скрягой и занудой, но договор подписал полезный.
— Иногда зануды спасают государство через сто лет.
— Вот видите. У каждого таланта должен быть шанс.
Секретари начали собирать бумаги. За окнами дворца Марсана жила обычным вечером: шли машины, открывались лавки, у газетных киосков спорили о нападении на Дом культуры, в храмах зажигали лампады, а в Сыске допрашивали людей, которые ещё вчера считали себя частью великого замысла и сегодня впервые узнавали, что великий замысел плохо защищает от протокола.
Логрис встал.
— Передайте прокурору: суд должен быть открытым настолько, насколько позволит безопасность. Я хочу, чтобы люди услышали не спор короля с Патриархом, а голоса тех, кого эти святые мерзавцы держали под ножом.
Талис поклонился.
— Да, Ваша Милость.
Король вышел через боковую дверь, оставив на столе две бумаги: письмо о ереси и договор, подписанный мёртвым королём с мёртвым главой Церкви. Одна бумага требовала покорности. Другая давала право ответить.
Для Шардала этого пока хватало.
Глава 7
Патриарх Церкви Всех Богов вызвал Предстоятеля Первых Врат не письмом и не через обычную внутреннюю канцелярию. За Аврелом Лаорном пришёл старший служитель Белой палаты, человек из тех, кто за тридцать лет службы успевает превратиться в часть интерьера и при этом знает больше тайн, чем многие министры. Он вошёл в кабинет Предстоятеля без лишней почтительности, поклонился ровно настолько, насколько требовал сан, и сказал, что Его Святейшество ждёт немедленно. Не просит прибыть и не приглашает. Ждёт.