Судья ещё несколько секунд изучала его лицо, словно проверяла готовность придерживаться этих слов тогда, когда удобство потребует обратного.

— Я внесу это в порядок исполнения отдельным пунктом. Любые контакты безопасности с осуждённым фиксируются через судебного надзорного чиновника. Если ваши люди начнут намекать, что свобода зависит от услуг, отсрочка останется, а офицер получит дело о давлении на участника процесса.

Лунгар поморщился, но Талис кивнул.

— Именно так.

Прокурор раскрыл свою тетрадь.

— По срокам мы не успеем провести сорок три полноценных процесса быстро. Даже если заседать ежедневно.

— Сорок три процесса и не нужны. В девяти папках нет преступления, там служебная небрежность и нарушение внутреннего порядка. Передадим их ведомственным комиссиям. По семи пока недостаточно доказательств. Людей опросят как свидетелей, установят наблюдение и оставят на местах, если министерство не найдёт других причин для увольнения. Остаётся двадцать семь.

— Двадцать восемь, — поправил Лунгар. — Ночью привезли материалы по Лейрану Тоссу из Академии прикладной эфиристики.

Талис протянул руку. Полковник передал ему тонкую папку с ещё влажной регистрационной печатью.

— Что там?

— Передал через иностранного лектора копию расчётов аварийного сброса накопителей. Утверждает, что считал их открытой частью своей статьи. На копии нет грифа, зато исходный текст лежал в закрытом приложении к отчёту о военных установках.

— Он мог не знать?

— Да запросто. Его заведующий кафедрой подтверждает, что приложение несколько лет хранили вместе с обычными материалами, а потом засекретили по новым правилам. Тосс делал выписки ещё до пересмотра допуска.

Ингро положил папку к тем семи, где доказательств не хватало.

— Тогда сначала выясните, кто допустил смешанное хранение. Если это обычный бардак, не надо превращать его в заговор ради красивой цифры в отчёте.

Прокурор Мор сухо усмехнулся.

— С таким подходом отчёт действительно выйдет некрасивым.

— Зато следующий начальник безопасности не сможет использовать его как учебник по устройству внесудебной расправы.

Совещание продолжалось почти два часа. Они разбирали папки по одной, и к концу на столе образовались отдельные стопки, хотя Талис дважды заставлял Лунгара перекладывать дело из более тяжёлой категории в лёгкую, а одно, наоборот, вернул прокурору с пометкой о подготовке обвинения в измене. Там чиновник министерства не только открывал доступ к архиву, но и получал указания из-за границы, передавал сведения о служебных проверках и предупредил Орден о первых действиях безопасности. Его помощь позволила уничтожить часть документов и вывезти двух специалистов. Такой человек уже не мог прикрываться научным интересом.