Почти тут же по городу пошли разговоры о том, что это за штука и какого рожна она там плавает. Досужие городские бездельники вздымали вверх персты и рассуждали о том, что прошлым летом в скифских степях, где погибла орда авар, бывших византийскими федератами, происходили страшные чудеса, когда торговля увяла, караваны с рабами не приходили, а купцы попрятались как муравьи перед грозой. И, мол, теперь эти страшные чудеса придут и в Херсонес Таврический. Этой весной город возьмут злые варвары-анты, необычно усилившиеся после разгрома авар, всех мужчин убьют, потому что их князь не берет рабов, всех женщин обесчестят, а потом тоже убьют, а плавающее сейчас по Херсонесскому заливу чудовище сожрет их тела. А варвары возьмут город, потому что скоро произойдет землетрясение, которое порушит городские стены. Бежать надо из этого проклятого города, как можно скорее и куда глаза глядят, вот что (а мы по дешевке скупим имущество легковерных дураков и невиданно обогатимся).

— Так как же чудовище сможет сожрать тела, если оно дохлое, — возражали рассказчикам ужасов скептики, — не шевелит ни хвостом, ни плавниками…

— Не дохлое оно, — отвечали распространители зловещих слухов, — а только прикидывается. Отдыхает после вчерашнего шторма. А потом как вылезет на берег и пойдет всех жрать, и даже варвары ему будут не нужны; само сломает стены и башни, и будет ловить бедных горожан среди руин, как медведь, разоряющий муравейник. Бегите, бегите, бегите и чем дальше, тем быстрее!

— Да ну, надо ему нас жрать, — отвечали скептики, — оно чудовище морское, и наверняка питается рыбой, вот отдохнет немного и нырнет обратно в свои глубины, а вы тут раскудахтались, как куры…

И так эти споры и разговоры продолжались ровно до того момента, когда смельчаки, все еще кружившие на лодках вокруг невиданного зверя, не принесли в Херсонес весть, что видели людей, которые как ни в чем не бывало, по-хозяйски расхаживали по спине чудовища, и даже забирались внутрь через какие-то там отверстия. И все сразу поняли — грядет конец света, и со слезами на глазах побежали в храмы, отмаливать застарелые грехи.

А тем временем, пока на стороне города обращенной к заливу царила вся эта суета и возбуждение, через многочисленные локальные порталы без шума без визга, без хохота и топота в Херсонес входили регулярные части экспедиционного корпуса архонта Серегина, и для пущей таинственности на копыта коней и ботинки пехотинцев было наложено специальное заклинание «кошачьих лап», позволявшее им ступать абсолютно бесшумно. Форпост Византийской империи в Таврике уже пал, но пока еще об этом не догадывался.