Дурные предчувствия не томили Исполнителя. Он не тешил себя мыслями о своей исключительности и неуязвимости, прекрасно понимая, что рано или поздно либо сам совершит ошибку, либо обстоятельства сложатся особенно неблагоприятно, и относился к этому философски. Он не был садистом и не получал удовольствия от своей работы. Просто он умел ее делать хорошо и нашел среду, в которой на эту работу всегда есть спрос.

* * *

Толпа у стойки регистрации поредела, и Захаров тронул за локоть своего спутника.

— Пойдемте, Аркадий Леонтьевич. Регистрация на ваш рейс заканчивается.

Пожилой субтильный Аркадий Леонтьевич нервно поправил очки и двинулся к стойке.

— Ну, спасибо, Дима, — напряженно улыбнулся он, забирая у девушки-регистратора свой билет. — Мне было приятно с вами общаться. Передайте вашему шефу благодарность от меня. У вас чаевые, как я понимаю, не приняты?

— Ни в коем случае, — подтвердил Захаров. — Оплата только через фирму.

— Жаль, — огорченно вздохнул Аркадий Леонтьевич. — Я хотел бы отблагодарить вас лично. Вы мне очень понравились. Но нельзя так нельзя.

— Для нас лучшая благодарность — повторное обращение в нашу фирму.

Произнося эту дежурную фразу, Дима легонько подтолкнул своего клиента к выходу на посадку. «Иди уж наконец, — устало подумал он. — Время два часа ночи, я хочу спать, а ты мне своей благодарностью голову морочишь».

— Счастливого пути, Аркадий Леонтьевич! Будете в Москве — мы к вашим услугам.

— Да-да, непременно, Дима, непременно. Буду иметь дело только с вашим агентством. Еще раз спасибо!

Расставшись с Аркадием Леонтьевичем, Дима Захаров облегченно вздохнул. Нелегкая это работа — обеспечивать охрану трусливого миллионера.

Выйдя из здания аэропорта, Дима бегом припустился к машине. За те без малого два часа, что он проторчал с клиентом в аэропорту, дождь не только не прекратился, но стал, кажется, еще сильнее. Захаров завел мотор и уже начал было трогаться, когда заметил женщину, медленно бредущую со стороны зоны прилета. Она была без зонта, несла в руке большую спортивную сумку и показалась Диме ужасно несчастной. Автобусы до городского аэровокзала уже не ходили, и Дима сочувственно подумал, что женщине придется либо ждать в аэропорту до утра, сидя на своей сумке в насквозь мокрой одежде, и наверняка получить простуду, либо ехать на такси, выложив за это сумму, раза в два превышающую ее зарплату.

Захаров мигнул фарами и медленно подкатил к женщине.

— Вам в город? — спросил он, опустив стекло на задней двери.

— Юго-Запад, улица Волгина. Подвезете? — В голосе ее Дима не слышал ни радости, ни облегчения. Какая-то безысходная покорность судьбе.