«Да, папуля, — подумала Настя, — круг и вправду тесный. Не зря ты говорил, что хуже нет — работать среди своих».

— Если предположить, что Анастасия права и Павлов является инициатором убийства, потому что есть некоторое обстоятельство, представляющее для него смертельную опасность, — продолжал между тем Гордеев, — то пугать его ни в коем случае нельзя. Нельзя по двум причинам. Во-первых, убийство Филатовой произошло потому, что она была единственным источником опасности. Ее устранили, и Павлов спокойно сидит на месте. Если напугать его суетой вокруг Энска, то что он сделает? Не сбросит же бомбу на УВД в Энске, а заодно и на Петровку. Сбежит куда-нибудь, застрелится, но в любом случае к убийце он нас не приведет. В этой ситуации убийца ему не поможет, слишком много людей вовлечено в оборот. Во-вторых, пугать Павлова нельзя, потому что его самоуверенность — наш козырь. Я надеюсь, ты его во лжи не уличала? — обратился он к Насте.

— Ни в одном глазу, — заверила она. — Все приняла за чистую монету, и Филатову, и диссертацию.

— Очень хорошо. Павлов достаточно осторожен, но не очень профессионален, зато весьма самонадеян. Он успел наделать массу ошибок, но не подозревает об этом. И не должен подозревать. Нам удалось создать у него иллюзию, что «научная» версия проработана и закрыта. Каменская ушла в отпуск, а убийство мы пытаемся раскрыть со стороны Интерпола и Идзиковского. С другой стороны, мы создали у него впечатление о самом себе как о человеке ловком, умном и хитром. Это впечатление мы должны всячески поддерживать. Тогда мы сможем заставить его действовать так, как нужно нам. А напуганный человек, хотя со страху и совершает много ошибок, непредсказуем, им невозможно управлять. Пусть Павлов думает, что он все делает правильно. Дмитрий, — он посмотрел на Захарова, — ты как? Умываешь руки или будем работать дальше?

— Виктор Алексеевич, я же говорил вам, вы можете на меня рассчитывать полностью.

— Спасибо. С этим все. Теперь Ковалев, вернее Рудник. Рудник хорошо знаком с Павловым, это я уже выяснил. Анастасия, начинаешь работать с Рудником. Попроси Павлова составить тебе протекцию. Таким образом мы убьем двух зайцев. Отвлечем внимание Павлова, дадим ему понять, что ты как журналистка интересуешься не только его гениальной диссертацией и не только проблемой коррупции. И к Руднику ты придешь не «с улицы». Уточним легенду. Ты Павлову что-нибудь о себе рассказывала?

— Муж — работник МИДа, долго жила с ним на Востоке, мать — азербайджанская турчанка. Больше ничего.

— Откуда это все взялось? — изумленно спросил Гордеев. — Ну и фантазия у тебя, деточка. А почему не внебрачная дочь короля Норвегии?