— Давайте будем считать, что это пятно — самая большая ваша неприятность на сегодняшний день, — торжественно произнес Павлов. — Потому что в решении другой проблемы я, кажется, могу вам помочь. Мой старинный приятель — сотрудник аппарата парламента. Он как раз примыкает к той группировке, которая поддерживает премьер-министра и борется с его конкурентами. И он, если я его попрошу, будет рад побеседовать с вами.

Глаза Ларисы радостно загорелись, на скулах выступил румянец.

— Вы не шутите, Александр Евгеньевич? Вы в самом деле можете мне помочь? А этот ваш приятель, он достаточно информирован? Вы ведь понимаете, какого рода сведения мне нужны… — Лариса замялась.

— Я понимаю, — очень серьезно сказал Павлов, — что большие деньги не платят за то, что можно прочесть в любой газете. Вы можете быть уверены, Лариса, что я рекомендую вам того, кто вам нужен. Его фамилия Рудник. Не слыхали?

— Нет. А кроме него, у вас там нет больше знакомых?

— Заверяю вас, Лариса, Рудника вам будет более чем достаточно. Он очень, — Павлов подчеркнул это слово, — много может рассказать. Вам никто другой и не понадобится. Ну так как, звонить?

— Конечно. Спасибо вам огромное. — Лариса облегченно улыбнулась. — Вы прямо камень с моей души сняли.

* * *

Позвонив Руднику и отправив к нему журналистку, Александр Евгеньевич снова снял телефонную трубку.

— Это опять я. Послушай, та девица, которую я к тебе направил… Одним словом, ты можешь сделать хорошую игру. Информация уйдет за кордон, это сто процентов. А ты чист, как ангел, по документам она — наша журналистка. Так что расскажи ей все, что знаешь. Хватит каштаны из огня своими руками таскать, пусть миллионеры на тебя поработают. И не раскисай, Борис, ты понял меня?

Павлов брезгливо поморщился, вспоминая унылый голос своего собеседника. Тряпка! Чуть запахло паленым, еще и близко огня нет, а он уже растаял, растекся мокрой лужицей. Его и хватило-то только на то, чтобы найти «заказника», и то из последних сил держался. А когда дело было сделано, совсем расклеился. Больше ни на что не годен. Надо, надо поддержать его, пусть воспрянет духом, немного удачи ему не повредит. А то если все кругом будет плохо, так, не приведи господь, еще с повинной побежит. И как такие слюнтяи наверх пробиваются — уму непостижимо! Трус. Нашел, чего бояться. Знал бы он…

Павлов поежился. Эта мерзавка Ирина была права только наполовину, если будет скандал — ему всегда можно слинять из органов. Подумаешь, карьера! Гроши. Но на вторую половину она не была права, потому что вторая половина… Ох, лучше об этом не думать.Он в живых не оставит. Я ведьему поклялся, что в Энске за ним ничего не осталось, все стерильно, никто не докопается. Ион мне поверил. Но предупредил, что если по моей вине что-нибудь случится, то мне не жить. За обман и непослушаниеон наказывает беспощадно. Заним — такая сила, что думать страшно. Международная наркомафия. Посадила его генеральным директором СП, через которое деньги отмывают. И условие поставила: в России ты должен быть кристально безупречен, на твое СП не то что тень, намек на тень не должен попасть. Ион дал им гарантию, а под этой гарантией — его, Павлова, честное слово. А он допустил такой промах с этими дурацкими карточками! Разве пойдешь сейчас кнему признаваться? Следующего утра уже не увидишь. У них дисциплина жесткая. Поэтому и «заказника» пришлось искать через Бориса, хотя и понимал Павлов, как это рискованно. Лучше было бы черезнего, конечно, но ведь пришлось бы объяснять, в чем дело, а это все равно что приговор себе подписать. Нет, в сравнении сним никакой скандал не страшен. Хорошо, что Борис ничего не знает, а то со страху бы уже на Петровку побежал. Или кнему…