тогда поговорим. Я молчал. Даже не стал спрашивать, что там Гесер видел в грядущем, в уже недалеком две тысячи шестом… — Твои душевные терзания мне понятны, — потянувшись за зажигалкой, сказал Гесер. — Не слишком цинично будет, если я сейчас закурю? — Да хоть водку пейте, учитель, — огрызнулся я. — Водку с утра не пью. — Гесер запыхтел, раскуривая сигару. — Твои терзания… твои… сомнения мне вполне понятны. Я тоже не считаю нынешнюю ситуацию правильной. Но что случится, если мы все впадем в меланхолию и устранимся от работы? Я тебе скажу что! Темные с удовольствием примут на себя роль пастухов человеческого стада! Они смущаться не будут. Они порадуются, что им повезло… Решай. — Что решать? — Ты же приехал с намерением подать в отставку! — повысил голос Гесер. — Ну так решай, в Дозоре ты или наши цели для тебя недостаточно светлы. — При наличии черного цвета серый считается белым, — ответил я. Гесер фыркнул. Чуть спокойнее спросил: — Что там с Ариной, ушла? — Ушла. Взяла Надюшку в заложники и требовала от нас со Светланой помощи. На лице Гесера не дрогнул ни один мускул. — У старой карги, Антон, свои принципы. Блефовать она может как угодно, но ребенка — не тронет. Поверь, я ее знаю. — А если бы у нее нервы сдали? — вспоминая пережитый ужас, спросил я. — Плевать ей на Дозоры с Инквизицией в придачу! Она даже Завулона не боится. — Завулона — может быть… — усмехнулся Гесер. — Я сообщил о ведьме в Инквизицию, но и с Ариной связался. Совершенно официально, кстати. Все запротоколировано. И насчет твоей семьи ведьма была предупреждена. Особо. Вот это была новость. Я смотрел в спокойное лицо Гесера и не знал, что еще сказать. — У нас с Ариной долгие и уважительные отношения, — пояснил Гесер. — Как так получается? — спросил я. — Что именно? — удивился Гесер. — Уважительные отношения? Понимаешь ли… — Каждый раз, когда я убеждаюсь, что вы гнусный интриган, вы за десять минут доказываете, что я неправ. Мы паразитируем на людях? Оказывается, это для их же блага. Страна в разрухе? Так могло быть и хуже. Моя дочь в опасности? Да нет, в безопасности, словно мальчик Саша Пушкин со старушкой-няней… Взгляд Гесера смягчился. — Антон, давным-давно я был тщедушным сопливым мальчишкой… — Он задумчиво смотрел сквозь меня. — Да. Тщедушным и сопливым. И ругаясь со своими наставниками, чьи имена тебе ничего не скажут, я был уверен — они гнусные интриганы. А потом они убеждали меня в обратном. Прошли столетия, и у меня появились свои ученики… Выпустив клуб дыма, он замолчал. Впрочем,