щенка — тот повис в ее руках безвольно, будто уснув. Остальные тоже застыли на месте. — Это у нас кто? Волк, уже не обращая внимания на детей, угрюмо двинулся к женщине. Волчья чаща, тьма и жуть, Вам меня не обмануть, — нараспев сказала женщина. Волк остановился. Вижу правду, вижу ложь, На кого же ты похож? — закончила женщина, глядя на волка. Волк оскалился. — Ай-ай-ай… — сказала женщина. — И что делать будем? — Уй… ди… — пролаял волк. — Уй… ди… ведь… ма… Женщина бросила волчонка на мягкий мох. И будто оцепенение спало — щенки в панике бросились к волку, замельтешили у него под брюхом. Три травинки, береста, Волчья ягода с куста, Капля крови, капля слёз, Козья шкура, прядь волос… Я мешала и месила, Я варила зелье впрок… Волк попятился, за ним — щенки. Нет в тебе отныне силы, Колдовству выходит срок! — торжествующе произнесла женщина. Будто четыре серые молнии — одна большая и три маленькие — ударили с поляны в кусты. В воздухе закружились клочья серой шкуры. И резко запахло псиной — будто стая собак сохла здесь после дождя. — Тетя, в-вы в-ведьма? — тихонько спросил Ромка. Женщина засмеялась. Подошла к ним, взяла за руки. — Пойдемте. Избушка была вовсе не на курьих ножках, и это Ромку разочаровало. Самый обычный бревенчатый домик с маленькими окошками и крошечными сенями. — А б-баня у вас есть? — вертя головой, спросил Ромка. — Зачем тебе баня? — засмеялась женщина. — Помыться хочешь? — Вы д-должны вначале баньку истопить, потом нас п-покормить, а только потом съесть, — серьезно сказал Ромка. Ксюша дернула его за руку. Но женщина не обиделась, засмеялась: — Ты меня с Бабой-Ягой не перепутал? Можно я не стану баньку топить? У меня ее все равно нет. И есть вас не стану. — М-можно, — обрадовался Ромка. Внутри домик тоже никак не походил на жилище уважающей себя Бабы-Яги. Тикали на беленой стене ходики, под потолком висела красивая люстра с бархатными кистями, на шаткой этажерке стоял маленький телевизор «Филипс». Русская печь имелась, но так заставлена всяким хламом, что сомнений не оставалось — в ней давно не жарили добрых молодцев и малых детей. Разве что большой книжный шкаф со старинными книгами выглядел солидно и таинственно. Ксюша подошла к шкафу, посмотрела на корешки. Мама всегда говорила, что интеллигентный человек в чужой квартире первым делом должен посмотреть на хозяйские книги, а потом уже на все остальное. Но книжки были потертыми, с едва различимыми названиями, а то, что удалось прочитать, хоть и было написано по-русски, но оставалось совершенно