миг оробев. Но ненадолго; один, то ли главный, то ли просто смелей прочих, вышел из сумрака, шагнул в неверное облако свечного марева. – Именем Реституционной Комиссии Юга Империи Российской, я, обер-аудитор Боборыко… Эпилог: 1827 год, май Ночь подкралась потихоньку – и прыгнула, стремительная, промозглая не по-майски. Вжалась в траву, сгустилась так, что ни зги не увидать; лишь светится костерок, выхватывая из тьмы колесо татарской арбы, да близ огня пофыркиванье: овцы, кони ли – не различить. Перекрестился, вышел на свет. – К огню пустишь? – не выговорил, выстонал. Не устояв, качнулся; упал, неловко подвернув ногу, но и не заметил боли; на локтях подтянулся к теплу. Татарин у огня вскинулся было, но тут же и успокоился, рассмотрев лохмотья мундира; так и остался на корточках, только саблю подтянул поближе. – Зачем не пускай? Степ болшой, ты болной. Надо пускай… – А крест-то? – скривился, выворачиваясь к теплу боком. – Э, кырест… – татарин тоненько хихикает. – Махметка так думай: Мухамет пророк, Иса-Муса тож мало-мало пророк. Они понимай. Голодный, урус? Ашай… Господи Иисусе! шурпа! жирная, теплая еще, с мягким хрящом на дне пиалы. Выхлебал вмиг, через край, кусков не разгрызая. – Хорош шурпа Фатма варыл, а, урус? – Ага! – только и выдохнулось в ответ благодарно. – Э! Баба Махметкин хорош, малайки хорош, баран-овца хорош; богатый Махметка бай, а? Теперь, оклемавшись чуток, рассмотрел благодетеля: подборист, плосколиц, бородка реденька, а глаза веселые. Славный татарин, ей-богу!.. а руки жилистые, сильные. – Русскому-то где выучился? – Караблык-аул… Севастопл знай, кунак? Там жил, урус-апчер горы водил; бик якши таньга [111] апчер давал… Куда шагай, урус? Не стал скрывать: – На Кубань… – Кубан, Кубан… – забавно прижмуриваются редкие брови. – Все тепер одно знай: Кубан. И Махметка – Кубан. Зват как? Смешок выдавил через силу, аж зубы скрипнули. – Никак. Был да сплыл молодец… – Зачем никак?.. йок никак! яман… Вот: стану зват Урус, а? якши имя, бик якши! Шагай вместе, Урус, а? Кубан пришли, Махмет баран паси… ты, кунак, умей баран паси? йок? ай, яман… ну, к мулла ходи, говори: Аллах верю, к мусулман хочу… мулла тебе башка брей, абрек будешь, а, Урус? – Там поглядим. А вместе… что ж. Ты-то с какой радости тут? Татарин разводит руками. – Тихо сиди, Урус, малайки спат в арба. Аллах акбар… Махметка Кырым жил, яблук-алма имел, баран-овца имел, Фатма свой имел – что еще? Нет, умный люди приходи, так говори: газават наступай! бери, Махмет, ятаган, уруса рэжь… Аллах