Вначале на последнюю фразу я не обратил внимания, тем более, что господин Грейм, увлекшись рассказом, слегка оттаял и даже предложил мне портвейна – не привычного нам лилового пойла с запахом навоза, а настоящего, португальского. Налил и себе, продолжая вспоминать о делах давно минувших.

Что и говорить, биография у дедушки оказалась весьма примечательная – ни дать ни взять ходячий учебник истории XX века. Грейм запросто сыпал именами людей, с которыми ему довелось встречаться: Вильгельм II, Гудериан, фон Лееб, Муссолини, Дольфус, Роммель, Аденауэр – политики, военные и даже император.

Он был в Испании и Польше, его рота входила в Париж, два месяца, воевал на Восточном фронте, но был ранен. После госпиталя успел отличиться в Африканском корпусе Лиса Пустыни (об этом свидетельствовал «Рыцарский крест»), потом снова Франция и снова Остфронт – на этот раз проходивший уже по предместьям Берлина.

В плен попал к русским, но отпустили быстро – всего через пять месяцев. Через американскую зону оккупации вернулся домой, в Кобленц. В пятидесятых участвовал в создании Бундесвера, ушел в отставку в 1963 году в звании генерал-лейтенанта. Вторую мировую закончил подполковником.

– А сдались в плен где? – бестактно спросил я.

– О, вот как раз после того самого «странного» боя под Куммерсдорфом, – сказал Грейм. – Это в окрестностях Берлина, если вы не знаете. Кстати, после Великой войны начинать все заново пришлось тоже в Куммерсдорфе, в тамошней танковой школе при артиллерийском полигоне Рейхсвера – в автомобильных войсках, когда генерал Гейнц Гудериан еще был начальником штаба…

– Вы дважды сказали «странный», «уникальный», – зацепился я за ключевые слова. – При вашем очень солидном опыте двух войн… Я могу понять историю со сражением против англичан в восемнадцатом – действительно, для тех времен встречный танковый бой был чем-то необычным, – но весной сорок пятого? После того, как вы прошли всю войну?

Грейм скупо улыбнулся углом рта.

– Вы, юноша, не дослушали. Не опережайте события. Если вам действительно интересно, я могу рассказать в подробностях, тогда вы поймете, что я подразумевал под словами «странный бой».

– Конечно! Я не отнимаю ваше время, герр Грейм?

– Оставьте. Я… гм… очень пожилой человек, времени у меня более чем достаточно. Курите, если хотите, в баре есть французские папиросы – держу для редких гостей, я бросил лет двадцать назад.

Рассказ Эвальда Грейма

…К 20 апреля 1945 даже завзятым оптимистам стало окончательно ясно: все кончено. Выбор был невелик: или подороже продать свою жизнь, или отходить к западу: натиск русских, устремившихся к Берлину с севера и юга и охватывавших столицу огромным кольцом, остановить было невозможно никакими силами. Достаточно упомянуть, что Третья и Четвертая танковые армии русских всего за двое суток прошли больше девяноста пяти километров – они отлично усвоили теорию танкового прорыва и глубокого охвата…