Наталья Андреевна, стоя у окна, чувствовала спиною неотрывные взоры двадцати пар девичьих глаз. Без всяких месмерических штучек она сейчас могла прочесть мысли своих воспитанниц – какая там история, пусть даже у любимой учительницы, когда вот-вот – парад, потом – пикник, и наконец, бал в столичном Дворянском Собрании?! Наталья Андреевна улыбнулась, поворачиваясь к девушкам.

– Итак, сударыни, извольте рассказать, что мы с вами знаем об особе первого Русского Императора?

Руки поднялись, словно подброшенные пружинками.

– Да, Марфуша?

– Государь император сделал России много добра. Он вывел Отечество наше из туманов варварства азиатского к Просвещению.

Наталья Андреевна поморщилась. Все правильно, однако здесь же не приходская школа для крестьянских детишек и не младшие курсы, где в заслугу идет уже хорошая память и способность пересказать наизусть страницу-другую из учебника господина Иловайского.

– Анна?

– Государь император ввел при дворе западные костюмы. И при нем можно стало танцевать. – Первая красотка института благородных девиц улыбалась, явно предвкушая вечерний бал.

Что ж, уже лучше. Наталья Андреевна поощрительно кивнула, разрешая садиться.

– Неждана?

– Государь император отправлял юных дворян и мещан учиться наукам в европейские страны.

– Весьма хорошо, сударыня. Да, Василиса?

– При Государе Императоре Россия вышла к Балтийскому морю. Был построен сильный флот.

Конечно – внучка адмирала, дочь и сестра капитанов военно-морского флота.

– Татьяна? Он…

– Кто – «он»? Внимательнее, сударыни, будьте любезны. Мы говорим об особе Государя.

– Государь Император…

– Так, – поощрила Наталья Андреевна.

– …он создал полки нового строя, перевооружил армию по европейскому образцу, и много проводил с нею потешных боев и учений, в коих сам принимал участие.

– Так, отлично. Ангелина?

– Государь император воевал с турками за Крым и захватил крепость Азов.

– Отлично. Русана?

– Государь император создал в Москве университет.

– Замечательно, сударыни. Ксения, ты что-то хотела сказать? Невысокая темно-русая девчушка с толстой длинной косой и огромными серыми, почти всегда опущенными глазами, подняла голову. Уставилась на преподавательницу иконным скорбным взором.

– А еще, – проговорила она очень тихо. – Государь Император был очень добрый человек. Он не любил казнить и наказывать. И за всю его жизнь только дюжину знатных людей приговорили к смертной казни, но не сам Государь, а Собор Сословий. И хотя он знал, что эти люди готовили покушение на него в пользу польского короля, он очень переживал их смерть, часто заказывал молебны за упокой их душ. Кроме князей Шуйских и бояр Романовых, при нем никто больше не был казнен смертью, даже за измену всего лишь ссылали в дальние монастыри. А казнь тех он переживал до самой своей смерти и завещал потомкам молиться за их души.